удачи. Только холод, лед и угрюмые лживые люди.
Иринья схватила его за руки.
- Хорушка, любый, успокойся. Может есть другая пещера? Может нам того идола хватит, он же тоже немножко золотой?
Хоэр наотмашь ударил ее по скуле, отбросив к постаменту.
- Пшла прочь, тупая шлюха.
Сгрудившиеся на тропе голландцы наблюдали за предводителем и начинали роптать. Наконец, один из них шагнул вперед и что-то прокричал. Хоэр рыкнул в ответ, но голландцы теперь загалдели все разом, и Макарин почти понимал, о чем они галдят. Наемники требовали плату. Хоэр огрызался, упоминал Мангазею, но ландскнехтам плата нужна была сейчас, ведь Хоэр обещал Эльдорадо, и только поэтому они покинули теплые корабли и потащились вслед за ним в эти суровые земли. Хоэр твердил, что брал их на всякий случай, если наткнутся на воинственных дикарей, но битв никаких не было, а стало быть и платить им не за что. В ответ ландскнехты заорали еще громче и выдвинули вперед пики.
Хоэр не был трусом. Он яростно бросился вперед, протиснулся между наконечниками, схватил самого громко вопящего, вытащил из строя и с хлюпающим треском двинул его в челюсть. Наемник сковырнулся в сторону, выронив факел. Хоэр пинком отшвырнул горящий факел в озеро.
И тогда озеро вспыхнуло.
Гудящее синеватое пламя вздыбилось вверх, поползло по воде, осветило пещеру далеко вокруг. Наемники попятились назад, а Хоэр продолжал вопить, но Макарин его уже не слышал.
Он смотрел вперед, туда где за языками огня виднелся противоположный берег озера. Там спускались к воде широкие каменные ступени, а над ними высилась полуразрушенная крепостная стена с треугольными зубцами. Многолетний слой льда покрывал развалины башен и домов, но еще можно было разглядеть узкие окна и колонны, покрытые тонкой резьбой.
- Это как болотный газ, - тихо сказала подошедшая сзади Иринья. На ее щеке набухала кровью длинная царапина. – Бывает такое, что скопится над водой, а потом до небес полыхает.
- Ты видишь то же что и я? – спросил Макарин.
- Город старого народа? Да. Но туда лучше не ходить.
Хоэр налетел, будто ураган, схватил за плечи.
- Чего уставились? Уходить надо.
Макарин в изумлении глянул на него.
- Ты ничего не видишь?
Хоэр порыскал взглядом по озеру.
- А что я должен видеть?
Он опять бросился назад, где ландскнехты вновь собрались в кружок и что-то обсуждали.
- Он не видит, - сказала Иринья. – И они не видят. Они здесь чужие.
Город заволакивало дымом. Пламя уже лизало ступени, и сквозь жаркое марево Макарин видел стоящие вдоль набережной золотые статуи. Арочные ворота вели куда-то вглубь, в темноту, и казалось, что сейчас на этой дороге кто-то появится, выйдет из мрака. Но никого не было.
Макарин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть подходящего Хоэра и столпившихся за его спиной ландскнехтов.
- Они требуют плату, - сказал он. – А у меня ничего нет. Зато есть у тебя, Иринья.
Он схватил ее за волосы и потащил к наемникам.
- Они согласны заняться тобой в счет моего долга. Ты все равно шлюха. Тебе должно понравится.
Он бросил Иринью к ногам ландскнехтов, и двое из них, побросав пики, подхватили ее, заломили руки и потащили к постаменту. Остальные, сально улыбаясь, поторопились следом.
- Только быстро, - скривился Хоэр. – Огонь может и до нас добраться. Кто его знает, сколько там этого газа.
- Не надо этого делать, Хоэр, - Макарин шагнул к нему и уткнулся в острие палаша.
- Почему? Тоже хочешь? Ради бога. Вставай в очередь. Будешь последним.
- Здесь можно найти золото. Только отпусти ее.
- Ты о чем? – Хоэр глянул на него с подозрением.
- Нет! – закричала Иринья. – Не говори ему!
Она лежала на постаменте и отбивалась от навалившегося наемника. Двое держали ее за руки, пока тот копошился между ног, пытаясь задрать толстую малицу. Макарин увидел рядом с ней круглое углубление в каменной плите. И понял, что именно здесь стоял похищенный самоедскими колдунами идол.
- Не говори о чем? – прищурился Хоэр. – Что вы скрываете?
Наемники радостно галдели, окружив постамент с Ириньей. Кто-то давал советы, кто-то скидывал шубу и развязывал штаны. Потом они притихли, и Макарин услышал пение.
В этой песне нельзя было различить слова, они перетекали друг в друга, тихо и незаметно, будто переливы птичьих голосов, и сперва Макарин подумал, что Иринья поет на незнакомом языке. Но она пела все громче и отчетливее, сознание выхватывало отдельные понятные слова, но не могло свести все вместе. Ее голова лежала в углублении постамента, а ландскнехт застыл между ее ног со спущенными штанами, и с его рыжей бородки капала слюна.
- Нет, - прошептал Хоэр. – Я помню эту песню. Назад, идиоты!
Он ринулся к толпе наемников.
Слюна на бороде ландскнехта стала темно-красной, и он мешком повалился на землю.
Двое державших ее за руки вдруг отлетели в разные стороны. Иринья подтянула ноги и взвилась вверх. В обеих ее руках сверкнули короткие клинки, и несколько ближайших ландскнехтов захрипели, обливаясь кровью из распоротого горла. Остальные отпрянули, кто-то схватился за пики, но в такой толчее они были бесполезны. Иринья призраком скользила между наемниками, и они падали вслед за ней точно соломенные снопы, гремя оружием и бесполезными доспехами. Кто-то сумел схватить ее за руку и тут же захлебнулся, когда его собственная пика вошла ему под бороду и снесла затылок вместе с шлемом. За считанные мгновения все было кончено. Оставшийся в живых стрелок бросил аркебузу, скатился по тропе вниз, но от брошенного топора уйти не смог.
Иринья обернулась. Разодранная малица свисала лохмотьями, растрепанные волосы в свете бушующего пламени казались рыжими, и горели белым огнем глаза.
- Я думал, Варза тебя в прошлый раз своими боевыми зельями напоил, - криво ухмыльнулся Хоэр. –
