серым оперением.
Воевода отскочил, обернулся.
Над пещерой по всему склону заснеженного холма стояли десятки воинов в черных малицах. Синим были разукрашены их лица. И дрожала спущенная тетива у одного из них.
- Это запретная земля, человек мга, - сказал стоящий ниже всех старик в желто-белой шубе с костяными фигурками на поясе. – Здесь никто никогда не жил. И никто никогда жить не будет. Это место старого народа. Уважай древних.
- Древние ушли и больше не вернуться, - огрызнулся мга. – Здесь Зверь-из-Леса. Значит здесь мы.
- Значит здесь вы умрете.
- Гха! – презрительно воскликнул дикарь и умчался к своему племени на детских санках.
Старик спрыгнул вниз и прихрамывая подошел ближе.
- Люди Белого Царя. Вы умудрились разворошить гнездо болотного гнуса. И теперь будет очень трудно вернуть все обратно. За вас просил великий шаман, и только поэтому вы еще живы. Род Ледяного Медведя поможет вам. И больше никогда вас здесь не увидит.
Он прошел мимо воеводы, мимо потухших костров и вслед за ним спустились с холма, потянулись дальше вразнобой его воины.
- Э! – воскликнул Кокарев. – Куда же вы? Если помогать, так стойте здесь, вместе с нами.
- Мы не можем смотреть в лицо Неназываемому, - ответил старик не оборачиваясь. – Поэтому будем внизу.
Они спустились к подножию, развернулись редкой цепью, сели прямо на снег, разложив перед собой оружие. Двое воткнули в сугробы позади линии обороны два гибких шеста, и затрепетали на ветру маленькие красные флаги.
- Знамена войны, - пробормотал Шубин. – Давненько я их не видел.
Подошел непривычно серьезный Хадри и о чем-то долго говорил Шубину, пока тот молча не кивнул. Тогда Хадри закинул на плечо тюк с оружием и начал спускаться вниз.
- Говорит, что хочет быть со своим народом, - сказал Шубин. – Его можно понять. Он же почти изгой. Даже Неназываемого собственными глазами видел. А великий шаман, говорит, обещал подарить ему небесные пастбища и летающих оленей. Он в это верит. Они все верят, что можно сесть в нарты и улететь на небо. И оставшиеся на земле будут смотреть вверх и видеть, как они поднимаются все выше и выше, ловя в небесных реках небесную рыбу и устраиваясь на ночь в небесных чумах.
Макарин было хмыкнул, но вовремя спохватился.
Хадри нашел место меж двух воинов в черных малицах, сел на снег и стал выкладывать из тюка самопалы с принадлежностями. Соседи ему только кивнули коротко, и продолжили вострить стрелы.
Луна заливала светлым серебром всю чашу долины. И было видно в мельчайших подробностях все, от холма ярган до редкой цепи Ледяного Медведя.
Народ Мга выстраивался на гребне сплошной черной полосой, и только сейчас стало видно, насколько же их много.
Юграки выдвинули вперед десяток боевых нарт, за которыми толпилась вооруженная длинными копьями пехота.
Разбои с канасгетами подняли гвалт и о чем-то продолжали спорить. Наконец, канасгетская конница разошлась по краям, оставив в центре разбоев с самопалами, топорами и саблями.
Сполохи небесных богов медленно бродили над холмами, то еле заметные, то нетерпеливо полыхающие на половину неба. Боги смотрели сверху и ждали. Красные отблески плыли по снегу, точно следы будущего побоища.
- Началось, - сказал воевода, и Макарин увидел, как расступились на дальнем холме ярганы, пропуская вперед одинокого оленя с выкрашенными в красный цвет рогами. Олень спускался с холма сам по себе, без всадника. С его шеи свисали ленты с привязанными к ним человеческими черепами. Олень медленно пересек долину. Стояла полная тишина, даже смолкли барабаны. Казалось, вся долина, холмы и небо смотрят на бредущее по снегу животное.
Там, где начиналась дорога, и где совсем недавно переругивались трое вождей, олень остановился и вскинул голову. Две прилетевшие с дальнего холма стрелы почти одновременно вонзились ему в шею, пробили гортань, и он рухнул на подкосившиеся передние ноги, заливая хлынувшей кровью белый снег и черепа, что раскачивались на лентах.
- Четыре черепа, - сказал Шубин. – Ярганы объявили войну сразу всем.
- Началось, - повторил воевода и достал ручницу.
***
… Так сошлись в жестокой битве пять племен тайги и тундры. Кости их давно уж сгнили, и никто не помнит мертвых. Даже боги позабыли, кто землей владел когда-то. Да и тех богов уж нету…
Первым начали атаку люди рода Росомахи. Их герой великий, Олан, звал врагов на поединок. И откликнулось немедля племя Мга из льдов далеких, снарядили враз на сечу витязя в доспехах черных, костяных морского зверя. Да и западные югры малодушно ждать не стали. Богатырь всесильный, Гайсо, крикнул громко, не скрываясь, взял свой лук железнобокий, сел он в нарты боевые.
Только князь лесных канасов, осторожный как лисица, не позволил своим людям к поединку вниз спуститься. Взял в друзья он бородатых, перенял и их привычки. На посту своем остался и народ от Края Мира, редкой цепью вход в пещеру от врагов предохраняя. Рвался в битву каждый воин, потрясая своим луком. Не пустил их мудрый старец, понимая, что их мало.
Три бойца великих разом все спустились на равнину, и кружили они долго, ожидая брешь в защите. Ветер выл спускаясь с горок. Снег искрился как каменья. И смотрели на них боги, ждали бойни, ждали сечи, полыхая в небе черном.
Рев раздался над равниной, как сошлись все в поединке. Как все трое, без
