потолка пещеры. Пальцы сомкнулись на одно из тварей. Та истошно запищала в его руках, и ещё раньше чем Ханрис приземлился, все остальные с перепугу сорвались со своих мест, и принялись кружить над ним, громко пища и хлопая крыльями. Резким выпадом Ханрис схватил ещё одну. Затем откусил голову первой, наслаждаясь наполнившей рот тёплой, солёной кровью. Маленький черепок мыши хрустнул во рту. Второе трепещущее создание Ханрис с силой сдавил в руках, пока не почувствовал как ломаются её косточки, и как по его пальцам текут струйки крови. Тогда он бросил свою добычу на пол, и принялся хватать других, при том продолжая тщательно работать челюстями, пережёвывая голову летучей мыши. Он поймал ещё трёх, прежде чем последние из стаи наконец покинули пещеру. Не слишком сытный обед, но и этого хватит, чтобы хоть немного утолить голод. Ханрису главное было не их мясо и кровь, а та жизнь, которой была наполненная их трепещущая плоть. И пока эта жизнь не угасла он должен был поглотить её, чтобы жить самому, чтобы его раны затянулись а тело вновь налилось силой. И это было так прекрасно, выпивать их маленькие жизни досуха, ощущая как они разливаются по мышцам, становятся частью его естества. И никаких более мыслей о свободе, о доме, о жене и детях. Лишь о жизни. Вечной жизни охотника и убийцы!
***
Илия не знала, как должна выглядеть волхаринская деревня. Ей представлялось поселение сокрытое в чаще дремучего тёмного леса, преимущественно состоящего из громадных елей. Дома в этой деревне должны были стоять прямо меж деревьев. Их крыши покрывал бы мох, а стены оплетали лозы дикого винограда, и повсюду, по соседству с людьми должны были бродить дикие звери. Такой образ сложился в её голове из обрывков историй, рассказываемых проезжими по тракту купцами, а так же из сказок, в которых эта земля звалась Священным Лесом, и именно лесу и диким его обитателям отдавалось особое значение в мировоззрении волхарин. Но, как оказалось, этот образ не имел ничего общего с реальностью.
В первую очередь стояла деревня Весны совсем не в глухой чаще. Лес виднелся по левую руку и прямо, но довольно далеко, а вокруг поселения стелились поля, в которых, тут и там, двигались маленькие фигурки работающих людей. Большую часть урожая уже собрали, и теперь над чёрной землей возвышались только нелепые и немного пугающие соломенные пугала на жердях, чью рваную одежду нещадно трепал ветер. Сама деревня была обнесена высоким частоколом, из-за которого, с тракта выглядывали только остроконечные крыши. Когда же Илия с Весной въехали в распахнутые настежь ворота, девочке открылись большие и малые одноэтажные срубы, что стояли не ровной линией, как в Медовом Холме, а образовывали замкнутые круги, каждый следующий меньше предыдущего. Расстояние между срубами было достаточным, чтобы свободно ходить и даже проезжать на телеге. И, конечно-же, по деревне не бродили никакие дикие звери. Разве что куры, да несколько собак, небольших и вислоухих, со смешными крючковатыми хвостами, но явно не одичалых. Две из них бросились к Весне и Илии с истошным лаем и принялись носиться вокруг их лошадей, но близко не подходили и не скалились, из чего девочка сделала вывод, что это скорее глашатаи, оповещающие хозяев о прибытии чужаков, нежели охранники, и бояться их не стоит. А ещё, на самом верху косой крыши одного из домов Илия заметила черного кота с белым воротничком, который лениво умывался, а когда они проезжали мимо, бросил на гостей надменный взгляд, после чего вернулся к своему занятию. Все другие животные оставались в своих деревянных загонах: овцы, козы, свиньи, да прочий домашний скот. Никаких вам мудрых оленей с громадными рогами и волков размером с лошадь по деревне не бродило. Если таковые и водились в Волхарии, то уж точно не здесь. Однако Илию сей факт не разочаровал, а скорее даже обрадовал. Глядя на эти дома, мало чем отличные от их собственного, и на встречных русоволосых людей, - женщины носили длинные косы и были одеты в светлые сарафаны, а сплошь бородатые мужчины носили свободные рубахи и штаны, - занимающихся всё теми же, привычными ей людскими делами, Илия ощутила спокойствие. Она и прежде встречала волхарин, много раз, а Весну и вовсе знала с детства, и никогда не находила их какими-то отличными или чуждыми ей самой. Но всё же, почему-то думала, что там, в самой Волхарии, этот народ живёт диковинной и необычной жизнью, которую она никак не сумеет постичь. Эта чуждость волновала Илию всю дорогу, но теперь её тревоги в раз развеялись и девочка ощутила как стало легче у неё на душе.
Местные мало обращали на них внимания, деревня стояла вблизи тракта и приезжие не были тут редкостью, и лишь некоторые, узнав Весну, махали ей рукой и добродушно улыбались, а один седой старичок, сидя возле колодца с ведром воды и черпаком, даже окликнул её по имени и справился как поживают муж и дети. Весна ответила ему, что всё прекрасно, а другим улыбалась и кивала. Илия же чувствовала себя крайне смущённой в эти моменты, потому что не знала, как поступать правильно: отвечать на приветствие, адресованное не ей, или молчать и смотреть в сторону, тем самым, возможно проявляя неуважение к местным. Она всё же выбрала второй вариант, и так как Весна на сей счёт ей ничего не сказала, решила, что поступает правильно.
Они проехали через всю деревню к широкой поляне в центре, и остановились у длинного дома, с открытым крыльцом, одного из самых больших в поселении. И не успели спешится, как изнутри им навстречу вышли двое мужчин. Тот, который шёл впереди, сперва показался Илии ровесником её отца, и только когда приблизился, девочка разглядела паутину глубоких морщин вокруг глаз и покрывшуюся стариковскими пятнами кожу рук, что выдавали в нём человека великовозрастного. Шедший следом мужчина явно был молод, но густая борода сильно сбивала с толку в попытках определить его возраст. Оба они были высокими, тот что старше, казался шире в плечах но больше в животе, а младший обладал более густой и длинной шевелюрой светло-русых волос, собранных белой повязкой, опоясывающей голову. Так же, явное родство выдавали зелёные глаза, широкие носы и округлые лица.
"Братья?" - предположила Илия. - "Нет. Скорее отец и
