И мистер Медж стал распространяться о своих всевозрастающих симпатиях к русским.
Мистер Медж покинул заседание под улюлюканье и свист всех присутствующих. С гордо поднятой головой прошел он в свой кабинет и, вызвав к себе дожидавшегося его главного инженера строительства мистера Герберта Кандербля, имел с ним короткий, но, видимо, глубоко принципиальный разговор, после которого мистер Герберт Кандербль вышел оттуда совершенно красный, яростно скрежеща зубами. В дверях он встретился с секретарем. Тот ничего еще не знал об отставке Меджа и, закрыв за собой дверь, взволнованно сообщил патрону о панике на бирже, грозившей катастрофой акциям Туннельного концерна.
Сообщение это мистер Медж воспринял с непонятной секретарю веселостью. Забрав в портфель лишь некоторые свои бумаги, он объявил, что освобождает кабинет, и, фальшиво насвистывая модную песенку, спустился вниз и сел в свой личный автомобиль.
Перепуганный секретарь провожал его, забыв надеть пиджак, и вышел на Пятую авеню в одной жилетке.
Мистер Медж весело подмигнул ему из машины и помахал рукой.
Глава пятая. Сторож
– 0'кэй, мистер Кандербль. – Ирвинг Мор поднялся. – Я оказал все возможное влияние на акционеров Концерна плавающего туннеля. Не скрою, я приветствую теперь с родительской нежностью вас – директора-распорядителя концерна.
– Благодарю, мистер губернатор, – склонил голову Кандербль.
Губернатор потрепал его по рукаву:
– Поезжайте на Аляску, мой друг, поезжайте. Вы хорошо поработали здесь. Я следил за вашей борьбой, восхищавшей меня. Вы как настоящий мужчина оборонялись от этих биржевых волков, вцепившихся в тело концерна, как только мистер… Но не будем говорить о нем.
– Да, сэр, лучше не будем, – мрачно произнес Кандербль.
– Говорить не будем, но помнить надо.
Губернатор задумался, прошелся по комнате и остановился перед большой гравюрой, изображавшей открытие первой биржи в Америке.
– Выгода! Личная выгода! До сих пор для американцев она была двигателем прогресса. В каких же случаях она начинает противоречить выгоде общественной? Как жаль, что мистер Игнэс, открывший «закон выгоды», тяжело болен. Кто же теперь ответит нам на наше недоумение? – Мор вопросительно посмотрел на инженера.
– Я полагаю, мистер Мор, я полагаю… – замялся Кандербль. – Кроме выгоды, нужна, сэр, преданность делу техники. Без любви к технике выгода не может быть двигателем прогресса, как и без любви к правнукам.
– Вы так думаете? А мне кажется, что здесь должно быть не так много романтической любви, а больше деловитого планирования. Как вы думаете, мой друг? Что, если частную выгоду планировать в общегосударственном масштабе? – Старик искоса поглядел на Кандербля.
– Еще война научила нас координировать деятельность отдельных отраслей промышленности, – согласился инженер.
– Вот именно! – оживился губернатор. – Но и теперь, в период реконструкции мира, правительство должно влиять на частную инициативу. Вы не представляете, какую борьбу приходится мне вести с деловыми кругами! Ах, мистер Кандербль! Если бы побольше было таких людей, как вы! – Старик похлопал Кандербля по плечу. Инженер наклонил голову:
– Прощайте, мистер Мор. Я отправляюсь на Аляску, где не предвижу никаких технических затруднений. Мы могли бы запустить американский туннельный комбайн… Лишь вопросы финансирования…
– Финансирование, финансирование! – вздохнул Ирвинг Mop. – Когда-нибудь мой штат получит возможность финансировать такие работы, как плавающий туннель.
Мор крепко пожал руку инженеру.
Провожая Кандербля к дверям, он спросил:
– А как ваша очаровательная жена, мистер Кандербль, она тоже едет с вами?
– Нет, – сухо и резко ответил Кандербль.
– Ага! – понимающе произнес губернатор. – Она плохо переносит климат Туннель-Сити.
– Нет, сэр. Я и Туннель-Сити плохо переносим ее.
– Почему? – остановился Мор. – Она такая милая леди… несколько, правда, эксцентрична. Ах, понимаю… ее отец…
Кандербль поморщился:
– Право, мистер Мор, мне порой кажется, что виноват во всем я. Она готова была переменить свою эксцентричность на любую другую маску… Она могла быть и другом и врагом туннеля, могла… а может быть, и была совершенно к нему безразличной…
– Вы не правы, мистер Кандербль, – строго остановил инженера Ирвинг Мор. – Помните, что вы судите не о своих служащих, а о той, с которой соединил вас господь бог. Поступайте, как подскажет вам совесть, сэр, но не путайте служебных дел с семейными и помните о Библии.
– Да, сэр, – почтительно поклонился Кандербль.
– Прощайте, мой друг, – ласково сказал губернатор. – Думаю, что ваши акционеры будут довольны вами.
Прием у губернатора штата закончился.
Новый директор-распорядитель и он же главный инженер Концерна плавающего туннеля прямо из Вашингтона вылетел в Туннель-Сити. Он был полон энергии и решимости создать самый дешевый в мире транспорт.
Напрасно «они» думали, что так легко справиться с инженером Гербертом Кандерблем! У мистера Кандербля есть такие союзники, как его технические успехи, которых не скрыть от мирового общественного мнения. Нельзя одной биржевой и газетной игрой уничтожить строительство, так блестяще развивающееся с технической точки зрения. Туннель будет строиться!
Даже рабочие стали покладистее. Сейчас с них можно потребовать все, что угодно. Вот что значит умелая организация! Побежденным в нескольких схватках, им осталось теперь лишь глухо ворчать. Пусть ворчат: это не так уж вредит делу.
Чем ближе подлетал Кандербль к Туннель-Сити, тем больше овладевала им жажда деятельности. Столько надо сделать сразу же по возвращении!
Темпы русских всегда были для Кандербля источником неприятностей. Чтобы не отстать, в американской части туннеля требовалось огромное напряжение, поддерживать которое умел лишь Герберт Кандербль.
За последние недели, пока Кандербль уничтожал своих биржевых врагов и оборонялся от коварного Меджа, темпы строительства сдали. Кандербль предполагал задать своим помощникам хорошую взбучку.
Прямо с аэродрома, где его встречал инженер Вандермайер, мистер Кандербль проехал на аэросанях к офису строительства – единственному десятиэтажному зданию в приземистом городе Туннель-Сити.
В течение двух часов он принимал у себя инженеров. Из дверей кабинета нового директора-распорядителя они выскакивали красные или бледные, но одинаково преисполненные служебного рвения. Трое из них – руководитель транспорта, начальник сварочных работ и начальник полиции Туннель-Сити – лишились своих мест и в течение двадцати четырех часов должны были освободить занимаемые квартиры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
