Бен вышел на улицу и понуро побрел по мокрому тротуару.
Биржевой телетайп, хотя и запаздывал на двадцать три минуты, все же разносил по всему миру известия о небывалой пляске акций.
Мистер Медж, прислушиваясь к ровному постукиванию телетайпа, следил за появляющимися строчками.
Еще три пункта… еще два… Прекрасно! Они летят вниз, как нераскрывшийся парашют.
Мистер Медж никого не принимал в этот день, но тем не менее, видимо, был очень занят. Пиджак висел на плечиках позади кресла, жилетка его была расстегнута, а пополневший, ставший более рыхлым мистер Медж непрестанно вскакивал и бегал в волнении по кабинету. То и дело он срывал телефонную трубку и отдавал какие-то распоряжения, называя акции и стоимость. Потом надевал на голову наушники и слушал на короткой волне передачу своего специального агента, посланного с передающей установкой в зал биржи.
Ах, как запаздывает биржевой телетайп. На разнице показаний в двадцать три минуты можно потерять или составить миллионное состояние.
Кто-то постучал в дверь. Мистер Медж поспешно спрятал наушники, прикрыл бумагами телетайп и, недовольный, тяжеловатой походкой подошел к двери.
– В чем дело? Хэлло! Я же просил никого…
Дверь открылась. Мистер Медж посторонился.
– Хэллоу, дэди! – воскликнула Амелия, подставляя щечку для поцелуя.
Мистер Медж подошел к столу, а его дочь стала бегать по кабинету, как разъяренная пантера. Сквозь стиснутые зубы она выбрасывала короткие, отрывистые фразы:
– Да, дэди, я здесь… Самолетом. Как я его ненавижу! Я разорвала бы ее собственными руками! Я делала все, чтобы привлечь его к себе, а она… она… Я старалась быть заметной, дэди! – уже плачущим голосом продолжала Амелия. – Я делала все в течение всей моей жизни, чтобы быть заметной… Я ненавижу все эти приемы… Хочу, чтобы он просто любил меня! Я пробовала быть всякой… Дэди, я несчастна!
Амелия упала в кресло и зарыдала. Плечи ее вздрагивали. Чтобы глаза не покраснели, она не вытирала слез, катившихся по ее нарумяненным щекам.
Мистер Медж подошел к дочери и, гладя ее волосы, спросил:
– Бэби, в чем дело? Что-нибудь с Гербертом?
Амелия вскочила, отбросив руку отца:
– Я его ненавижу! Я его всегда ненавидела… Какая-то русская женщина занимает его значительно больше, чем я. А она совсем ничего собою не представляет. Грубая, неизящная, глаза выцветшие, фи! Я бы не взглянула. А Герберта я ненавижу! О, как я хотела бы ему отомстить! Чтобы он страдал, мучился. Я готова уничтожить то, к чему он так привязан… Пусть ему станет больно! Пусть!
Мистер Медж улыбнулся:
– О, бэби, я очень рад… Мне хотелось предупредить вас о некоторых действиях… действиях… – мистер Медж замялся, – которые я предпринял.
Мистер Медж наклонился к дочери и стал ей что-то рассказывать.
Амелия вскочила и большими, испуганными глазами, которые сразу высохли, смотрела на возбужденного мистера Меджа, размахивавшего пухлыми руками.
Биржевой телетайп продолжал сообщать о прыгающем курсе акций. Туннельные продолжали неизменно подниматься, судоходные катились в пропасть.
Мистер Ричард Элуэлл нервно расхаживал между столом и зеркалом, наблюдая за лентой телетайпа. Несомненно, он разорялся. Акции Атлантической компании тащили за собой и акции его заводов.
Что делать? Что делать?.. Неделю назад он вынужден был закрыть четыре завода. Два еще работали, но сегодняшние биржевые операции – они окончательно разоряют Элуэлла. В следующую субботу ему уже нечем будет выплатить рабочим их заработок. Что делать? Заказов нет. Старые аннулированы из-за неустойчивой деловой обстановки.
Проклятый туннель!
Арктический мост победил его на политическом поприще и теперь уничтожает на деловом. Кто этот авантюрист Медж, которому улыбнулось счастье на выборах, который теперь, играя из-за угла, сбрасывает вниз судоходные и его, элуэлловские, акции? О, мистер Элуэлл прекрасно понимает, что все это только ловкая игра Меджа! Он искусственно раздувает успехи строительства. Вероятно, туннелю нужно привлечь новые капиталы. И вот серия статей в газетах – и тысячи дураков и любителей легкой наживы спешат отдать свои деньги мистеру Меджу для его туннеля взамен выпущенных Меджем бумажек, которые тот назвал акциями. А завтра эти бумажки будут перепродаваться, и кое-кто наживет на этом огромные деньги. Судоходные же и судостроительные акции ничего теперь не стоят, и он, Ричард Элуэлл, инженер, политик и предприниматель, разорен.
Тщетно искал Ричард Элуэлл выхода. Ему нужна была финансовая поддержка. Но кто, кто мог оказать ее? Джон Рипплайн? Но он и сам потерял добрую половину своих миллионов.
Вошел слуга, которому мистер Элуэлл уже третий месяц не платил жалованья.
– Сэр, мистер Кент просит принять его.
Мистер Элуэлл оживился. Кент? Его бывший импресарио, работавший когда-то у него на жалованье в пятьсот долларов в неделю…
Мистер Кент вошел, как всегда, развязной походкой, жизнерадостный и энергичный. По его лицу нельзя было определить ни его возраста, ни настроения. Это было добродушное и довольное лицо делового американца.
– Хэлло, мистер Элуэлл!
– Хэлло, мистер Кент!
Кент бесцеремонно уселся на край стола и протянул руку к коробке с сигарами. Откусив кончик и выплюнув его на ковер, он начал:
– У меня к вам дело, мистер Элуэлл. Не правда ли, ведь вы не являетесь владельцем своих заводов?
Мистер Элуэлл покраснел.
– Откуда вам это известно, сэр? – выпрямился он, гордо откинув назад голову.
– Деб, сэр. Мне сообщил об этом новый владелец вашего бывшего завода.
Мистер Элуэлл опустился в кресло:
– Кто же? Кто?
– Это лицо, сэр, кроме вашего завода, приобрело также и огромное большинство акций Атлантической судоходной компании.
– Джон Рипплайн? – воскликнул Ричард Элуэлл.
– О нет, сэр, – усмехнулся Кент. – Мистер Рипплайн не в лучшем положении, чем вы, сэр.
Элуэлл овладел собой и, приняв обычный солидно-респектабельный вид, сухо спросил:
– Чем же я обязан вашему посещению?
– У меня к вам дело, сэр, как к инженеру с именем. Надо будет возглавить в газетах кампанию о нецелесообразности эксплуатации заканчиваемого туннеля. Нужно будет выдвинуть новый проект трансконтинентального дешевого грузового сообщения по воздуху через Полярный бассейн. Вы предложите от своего имени воздушную трассу с Алеутских островов через Полярный бассейн в Европу – экономичную грузовую трассу. По всей этой трассе должны быть организованы промежуточные, перевалочные, заправочные ледовые аэродромы, оборудованные по последнему слову техники, обеспечивающие полеты в любую погоду, аэропорты на айсбергах, циркулирующих близ полюса по замкнутым кривым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
