я прошу вас принять меры! Я видел вчера, как толпа несёт идола к Волхидской площади. Язычники уже не боятся гнева Божьего. Вы сделали много, чтобы нашу церковь направить на истинный путь, Летопись уничтожила ваши усилия! Люди не знают, чему верить. На улицах драки и провокации! Я слышал три проповеди – все три восхваляли разную веру. Ваш Сильвестр и этот Дим бродят по улицам, смущают людей. Нужно арестовать их обоих и послать стражу на усмирение…
– Уолтер, ты вечно ноешь, как дитя малое, – тихо бросил Айварих. Энгус заметил, что всплески жестокости обычно следуют за такими вот тихими предупреждениями. Фроммель, реже видевший короля, этого не знал. Чем больше проблем королю предлагали решить, тем более агрессивным он становился. Именно поэтому Энгус всегда уверял короля, что всё в порядке.
– Сильвестр мой приказ выполняет, Энгус также о происходящем докладывает, так с чего ты взял, что услугу мне окажешь, если на улицах моего города резню устроишь? Я вот слышал, что ты на вооружение людей Иглсуда деньги выделить отказываешься. Это так?
– Ваше Величество, он обязан был купить им всё необходимое, но он привёл людей, которые не готовы к войне…
– Он мой тесть, Уолтер, помочь ему – моя обязанность. То есть королевской казны. Хочешь, чтобы армия меня подвела, когда мы на Соуборт пойдём? Энгус, когда это будет?
– В течение месяца, Ваше Величество, когда дороги станут проходимыми для армии и обоза.
– Слышал, Уолтер? Мне нужна армия, а ты с идолами лезешь. Энгус говорит, что всё под контролем, ты ему противоречишь. Кому мне верить?
– Ваше Величество, видимо, господин Краск не знает…
– Чего я не знаю, дорогой Фроммель?
– Что религиозная война может начаться в городе. Мы должны объединиться с Шагурией. Я могу поехать туда…
– Шагурией? Не с твоим ли родным городом Гимером, где власть в руках настоящего безумца по имени Янис Руханский? По твоему мнению, нам следует стать его союзниками? Это нам не на пользу, – заметил Энгус. – Не им ли устроена кровавая вакханалия и полный передел владений с отменой всех долгов, дабы уравнять нищих с богатыми? Не он ли возомнил себя блюстителем нравственности, будучи женатым сразу на двадцати женщинах? Не им ли отвергаются заповеди Декамартиона, зато поощряется распутство и сектантство? Ему, видимо, кажется, что он не правитель, а сам Господь Бог, ибо издаваемые им указы неразумны и рушат сами устои государства! Как тебе пришло в голову сделать тирана-самодура нашим союзником?
– В Шагурии достаточно здравомыслящих людей, с их помощью мы избавимся от эктариан и язычников!
– Сколько же подданных Его Величества вами запланировано уничтожить?
– Неважно! Ваше Величество, – обратился Фроммель к королю. – Дайте мне полномочия, и я…
– …убьёте всех, кто впоследствии будет необходим для защиты Нортхеда, если в Северной гавани высадятся войска Дайруса, – с насмешкой заметил Энгус. – Вам напомнить, что наш флот практически уничтожен весенними штормами? – Айварих ещё осенью велел поставить флот у Северной гавани, где он простоял всю зиму, а весной его разметало бурей и раздавило льдами.
– Вы сами утверждали осенью, что Гиемон готовится к войне с Шагурией и ему не до нас! – вспыхнул Фроммель. – Вы убедили нас не идти против Ворнхолма!
– Насколько мне помнится, осень была крайне дождливой. Как можно взять Соуборт без артиллерии и лучников? До зимы было бы не управиться, армия могла погибнуть под снегом. Мне сообщили, что в Соуборте съедены все крысы да кошки, теперь с голодным сбродом намного легче будет справиться. Разве вы не были согласны с решением Его Величества отложить поход? – Фроммель скривился, Энгус продолжил: – Зимой у Гиемона были послы Ривенхедов. Нельзя исключить, что его флот будет по их просьбе послан сюда, как три года назад. В случае осады Нортхеда кто будет его защищать, если позволить вам перебить всех, кто требует от вас еды? Людям на улицах только и осталось, что драться за кусок хлеба. Еда – вот их идол. Ложные боги будут забыты, если дать народу еды. От отрядов, направленных по деревням на поиск фуража и продуктов, прячут всё, потому что крестьянам не платят – только отбирают. А почему? Потому что в казне, которой вам доверили заведовать, постоянно нет денег. Тем не менее, у вас хватает времени бродить по улицам и слушать сплетни.
– Подобные раздоры опасны, Ваше Величество. Позвольте мне…
– Уолтер, сколько денег в казне?
– Тысяч сто семьдесят…
– И всё?
– Ваше Величество, идёт война…
– У нас нет войны, есть мятежники.
– Но ведь из Рургарда недавно были присланы новые слитки? – спросил Энгус.
– Да, пятьсот слитков. Я их учёл.
– А на что, позвольте спросить, потрачены ещё пятьсот слитков? – поинтересовался Энгус.
– Какие пятьсот слитков?
– От Мэйдингора вам отправили серебро месяц назад. Мною от Валера получено письмо… – Энгус вытащил из-за пазухи лист бумаги и помахал им, – …где указано, сколько было отправлено. Это ровно половина того, что поставлено вами на Монетный двор.
– Это серебро было плохое, с примесями. Мои люди переплавили его, чтобы…
– Вам запрещено этим заниматься. Казначейству надлежит считать деньги, а не делать их.
Фроммель побелел. Энгус знал, куда делись деньги: серебро пошло на закупку зерна и других продуктов, которые Уолтер держал на складах до лучших времён. Энгус и сам придерживал зерно, но у Уолтера земли не было, он зарабатывал по-своему. Энгус не стал бы мешать, если бы Уолтер не путался под ногами.
– Энгус, почему ты раньше не сказал? – возмутился Айварих.
– Мне хотелось быть уверенным, Ваше Величество, – поклонился Энгус, – прежде чем выдвигать обвинения. Недавно мне доложили, что у господина Фроммеля имеется некий склад, набитый зерном. Пусть Ваше Величество спросит, на какие деньги оно куплено?
– По-вашему, у меня нет денег? – спросил Фроммель.
– По-моему, тот торговец, что вам его продал, потом пытался всучить мне то самое серебро, что было прислано вам Валером. Моими ювелирами была проведена проверка слитков, и оказалось… – Энгус замолчал. Уолтер покачнулся. Айварих улыбнулся.
«Сегодня Железному Быку сидеть без работы не придётся», – подумал Энгус.
***
Зима лютовала до середины весны, потом резко потеплело, начались наводнения. Поля затопило, несколько прибрежных сёл смыло в воду. В горах лавины сходили одна за другой, начались землетрясения.
– Значит, конец весны? – Георг посмотрел в окно на грязные лужи. Ривенхеды прислали гонца с письмом, что Дайрус выступит в следующем месяце. Рик не знал, кто заставил их вступить в переписку с Ворнхолмом. Георг сказал, что ещё зимой получил письмо от Маэрины, где она подтвердила: Дайрус не будет иметь претензий к Георгу, если тот поможет ему занять трон. Барон ответил согласием признать Дайруса королём, упомянул о Йорасе и выразил сожаление о том, что не знал этого раньше. Ответ королевы он Рику прочесть не дал. Рик не знал, как Дайрус отреагировал на то, что его союзник –
