— А вы чего ожидали, сеньорита Рино? Предложения раздвинуть ноги? Я бы купил вас, но отчего-то уверен, что вы не продаетесь. Я не прав?
Ударить бы его по губам за такие слова.
— Прав, — отвечаю я, пунцовая от его возмутительной прямоты.
— Ну, вот и ладушки. Рад, что мы все выяснили. Так что насчет обещания?
* * *
За щербатой, словно погрызенной неведомым зверем аркой начинается волглая тьма. Я нерешительно заглядываю в проем, потом перевожу взгляд на припорошенный снегом камень в потеках наледи и поворачиваюсь к магу.
— Мне надо внутрь?
Он качает головой:
— Подожди. Сконцентрируйся. Ты должна увидеть два пути. Правый ведет на человеческую половину мира.
Я снова пробую, но ничего не выходит. Проем злорадно скалится, как бы говоря «Ты — бездарь, Фран. Никогда не научишься проходить сама, без провожатого. Так и будешь сидеть на Изнанке, пока не состаришься».
— Не получается, — почти со слезами на глазах признаюсь я.
— Первый раз всегда сложно. Иначе по Изнанке бродила бы толпа народу. Попробуй еще раз. Расслабься, расфокусируй взгляд. У тебя же два глаза.
Пробую снова и снова, но туннель все так же разевает черный зев, не желая распадаться надвое.
— Хорошо, попробуем другой подход. Закрой глаза.
Элвин подходит сзади, кладет руки мне на плечи, аккуратно заставляет сделать полшага в сторону. Горячий шепот на ухо:
— Иди! Глаз не открывай. Я буду рядом.
Кажется, там, куда я иду, должна быть стена, но я неожиданно расслабляюсь, доверяюсь его рукам и голосу. Делаю шаг. И еще шаг.
— Ты молодец. Мы у входа. — Он нажимает мне руками на голову, заставляя опустить ее: — Пригнись!
Запах влажного камня. Сырой, чуть отдающий гнилью воздух касается лица. Мы вошли? Или еще нет?
— Почти вышли, — ответом на ухо шепот мага. — Давай. Еще пять шагов. Все, можешь повернуться!
Поворачиваюсь, чтобы встретить его одобрительную улыбку.
— Умница! Ну, сколько теперь проходов?
— Два, — зачарованно отвечаю я, оглядывая туннель за спиной. Он странно мерцает, то распадается надвое, то снова собирается в единое целое.
Померкшие, словно припорошенные пылью цвета вокруг, потухшие контуры всех вещей говорят, что я вправду вернулась в привычный человеческий мир. Странно, за две недели на Изнанке я совершенно успела позабыть, как скуден и блекл мир, в котором выросла.
— Поздравляю с боевым крещением. Теперь ты сможешь сама выбирать реальности. Запомни: левый путь всегда ведет на Изнанку бытия. Позже я покажу тебе еще один проход в городе.
— А ты можешь сделать это где угодно?
— Я — да. Но я — выродок, Франческа. Не принадлежу ни одному из миров.
Элвин произносит это равнодушно. Его совсем не огорчает, что он везде чужой.
Я еще раз оглядываюсь на туннель среди развалин дворца.
— Этот проход… откуда он?
— Не знаю. Никто не знает, откуда берутся стыки реальностей. Погоди.
Он достает шарф из золотистого плотного шелка. По гладкой, льнущей к пальцам ткани бежит вышитый узор — лилии и виноградные листья. Как на гербе Ува Виоло. Шарф мягко ложится на плечи, укрывает горло. Шелк прохладный, но согревает. И такой приятный на ощупь. Я глажу его рукой, вопросительно смотрю на мага.
— Чтобы не пялились на ошейник, — поясняет Элвин — На нем заклинание иллюзии, не обязательно обматывать плотно, достаточно держать на плечах.
Потом, ведя лошадей в поводу, по еле заметной тропке мы проходим меж развалин дворцовых построек. По сторонам поднимаются странно скрюченные деревья. Лишенные листвы, замерзшие и жалкие, они кажутся жителями развалин, тянущими костистые руки к небесам в беззвучной мольбе.
За остатками стены начинается город. Нищие кварталы, из которых, извиваясь змеей, выползает на восток старый тракт. Его мостили когда-то бесконечно давно, и нынче каменное тело дороги покрывают проплешины выбоин. Щели меж булыжников столь часты и глубоки, что я бы побоялась скакать здесь верхом. Не дай боги, нога лошади попадет в одну из трещин.
— Слушай меня очень внимательно, Франческа, — Элвин касается моей щеки, заставляя взглянуть себе в глаза. — Там, — кивок в сторону трущоб на западе, — кратчайший путь в центр города. Через район Ист-Уорфолл-Энд. Скверное место, хоть и не худшее в Рондомионе. Красивой, богато одетой женщине нельзя идти через него пешком. Я хочу, чтобы ты сейчас еще раз поклялась, что никогда не сунешься туда без лошади.
— Обещаю.
— И… — он медлит. — Франческа! На Изнанке обитают жуткие, по-настоящему жуткие твари. С ними даже я не хотел бы встречаться лишний раз. Чем дальше от поселений фэйри, тем их больше. Старина Честер на отшибе, лес слишком близко. Никаких прогулок по окрестностям! Обещай мне. Я мог бы приказать, ты знаешь. Но не хочу заставлять тебя.
Ну почему он такой… такой заботливый сегодня?
Такого Элвина трудно ненавидеть.
— Обещаю. Я же не враг себе.
Он ухмыляется:
— В последнем я решительно не уверен. Ладно, сеньорита. Время ехать. Мне бы хотелось вернуться домой засветло.
Путь верхом от башни до центра города занимает не более пятнадцати минут. По дороге маг кивает на особняки, которые мы проезжаем, и рассказывает о них с видом профессора, читающего лекцию, перемежая факты слухами и забавными непристойностями.
Рондомион красив суровой северной красотой. Тонкие шпили, устремленные к небесам арки окон и дверных проемов, башенки, эркеры, мостики и кованые ограды…
И кружево редких снежинок в воздухе.
Город льнет к Темесу подобно большому хищному зверю и порой тяжко выдыхает клочья черного дыма, похожие на маленькие тучки. На улицах запах можжевельника и маковых бубликов.
— Скоро Мидст, — говорит Элвин. — Праздник середины зимы. Чем-то похоже на ваши южные карнавалы. По городу жгут костры, в дома стучатся толпы ряженых, выпрашивают угощение. Эль, глинтвейн, песни и пляски до утра.
— Жаль, что я этого не увижу.
Он удивляется:
— Почему не увидишь? Тебе неинтересно?
— Интересно, но… — я замолкаю. — Разве ты отпустишь меня? На всю ночь?
— Одну? Конечно нет.
Я отворачиваюсь, закусив губу.
Нет, все понятно. Так было всегда. Даже когда я была дочерью герцога. Особенно когда я была дочерью герцога. Кто бы позволил мне уйти просто так веселиться с чернью на ночь глядя? Караульные никогда не выпустили бы меня за ворота. Я и днем имела право покинуть Кастелло ди Нава только с дуэньей и охраной. И только с разрешения отца. А во время народных праздников должна была сидеть рядом с прочими знатными дамами…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
