Вообще, забавное это было время. Не помню, чтобы раньше в Старине Честере одновременно обитало столько народу. Странно, но тесное соседство не раздражало. В совместных ужинах и завтраках было что-то семейное.
И, говоря «семейное», я совсем не имею в виду милые родственные посиделки на Эмайн Аблах.
Франческа
Сегодня Элвин — благородный рыцарь, завтра — расчетливый подлец, а день спустя — обаятельный светский бездельник.
Тильда отзывается о нем с неизменным уважением. Джанис и Ринглус с легкой иронией, за которой читается дружеское расположение.
Он спас Тильду и Ринглуса. И тех трех девушек. Выкупил из борделя, куда их продали культисты, помог начать новую жизнь… Истинно квартерианский поступок.
И он же изнасиловал Кайлу, а на следующий день выгнал ее на улицу.
Признаться, поначалу я не поверила ее рассказу. Это так непохоже на Элвина. Будь он насильником, я бы тоже не избежала этой участи.
К тому же на Кайле не было синяков. Вообще.
— Он держал меня магией, — всхлипнула полукровка.
Я решила разобраться и пошла к Элвину требовать объяснений.
— Что за интерес к моим постельным развлечениям, леди кошка? Позвать вас в следующий раз подержать свечку?
— Как ты мог?!
— Легко и просто. Никогда не имел проблем по этой части.
— Ты — мерзавец.
— А то вы не знали?
Знала, но отчего-то мне стало так больно от этого подтверждения… Снова вернулись мучительные воспоминания о сарае в анварских лесах. Я надеялась, что уже похоронила их навсегда: не снятся больше кошмары и даже ненависть потухла.
Время — могучий лекарь, но рассказ Кайлы разбередил память. И снова все как будто вчера — страх, беспомощность, унижение.
А потом я очень рассердилась на себя за наивность. Жизнь не похожа на романы, маг сам не раз твердил мне об этом. Глупо верить, что в глубине его души таятся ростки добра. Каким бы милым и заботливым ни выглядел Элвин иногда, это — не более чем маска.
Что прячется под ней, я не знаю.
Я изводила себя весь день мыслями, что надо обязательно что-то предпринять. Не могу же я просто сделать вид, что ничего не случилось. Насилие над женщиной — самое мерзкое преступление, какое только можно представить, оно не должно сойти ему с рук!
Если это правда, конечно. Вдруг Кайла солгала? Но зачем ей нужно было это делать?
…Ни одного синяка.
…Она говорила — держал магией.
Не знаю, что думать. Я бы спросила совета у Джаниса, но тот уехал. Собрался в одночасье, сказал, что у него дела на юге, но к Большой игре он вернется обязательно. И уехал.
Жаль. Он самый умный и рассудительный человек из всех, что я когда-либо встречала. И к нему всегда можно прийти со своими сомнениями, чтобы он все разобрал, разложил по полочкам.
А Тильда к рассказу Кайлы отнеслась скептически.
— Изнасиловал? Очень сомневаюсь. Эта девка сама чуть ли не прыгала на него.
— Почему он тогда не отрицал?
Она вздохнула:
— Потому что идиот.
— Или потому что это правда?
Фэйри пожала плечами:
— Какие бы слухи ни ходили про Элвина, в насилии его никто никогда не обвинял.
— Какие слухи?
Кое-что я уже слышала от Кайлы. Неприглядные подробности чужой жизни. Знать бы, правда ли это…
— Я не повторяю сплетен.
Элвин
В дневное время Арена производила странное впечатление. Рассеянный серый свет проникал сквозь щели и узкие оконца под потолком, ложился на грубо сколоченные лавки. Площадка казалась заброшенной. Не было беснующейся толпы, выкриков букмекеров, отсветов факелов на песке.
Мы спустились по выщербленным ступеням навстречу холодной тьме и острому звериному запаху. Вызванный мною светильник повис в воздухе, освещая проход меж клеток. Большинство из них были пусты.
Ринглус поежился:
— Неуютно как-то.
— Что, навевает воспоминания?
Он кивнул со смущенным смешком.
— Куда дальше?
— Прямо.
Справа раздалось жалобное поскуливание, ему вторил рык — не столько грозный, сколько испуганный. Прилетевшее с другого конца загона ответное ворчание — низкое, страшное — заставило зверя замолчать.
Из любопытства я отклонил факел немного в сторону. Свет скользнул по припавшему к полу силуэту — волк. Молодой, облезлый и тощий.
— Не понимаю.
— Чего ты не понимаешь?
— Ладно не топят. Хотя по таким холодам не помешало бы. Но они же их и не кормят. Какой смысл морить бойцов голодом?
Коротышка ухмыльнулся:
— Голодный хищник злее дерется.
— На фэйри это правило тоже работает?
Впереди послышались крики, рев неизвестного зверя и щелчки хлыста. Мы переглянулись и ускорили шаг.
Тренировочная площадка встретила нас пятнами свежей крови на песке, криками и руганью. В паре шагов от входа лежали трупы двух здоровенных ибернийских волкодавов — у одного распорото брюхо, другому отсекли голову — безупречный срез. Не всякий палач сумеет так с первого раза.
Чуть дальше на площадке здоровенный детина орудовал кнутом. Настоящим кнутом погонщика — длинная и гибкая полоса плетеной кожи, способная в умелых руках рассечь мясо до кости.
Под ударами бича корчился и визжал зверь, похожий на вставшего на задние лапы медведя. Седая шерсть, оскаленная клыкастая морда — пародия на человеческое лицо, длинные — в ладонь, почти прозрачные когти, по три на лапу.
Раны от ударов зарастали на глазах, но кнут все опускался и опускался, оставляя новые. Зверь трижды пытался напасть на обидчика, но громила был настороже. Напряженное, готовое к атаке тело всякий раз ловило удар кнута — злой удар, в полную силу. И новые пятна крови разлетались, ложась на песок темно-красным кружевом.
На площадке остро пахло потом и еще кислым, резким запахом с ноткой летних трав.
Так пахнет кровь фэйри.
Нехорошо портить людям развлечение, но я подумал, что если не вмешаюсь, они так и будут продолжать до завтрашнего утра. И, игнорируя возражения Ринглуса, направился к громиле.
Но не успел.
Вой перешел в скулеж, зверь отступил, скорчился. Издал почти человеческий, полный муки стон, и его тело поплыло, как кусок масла на сковороде. Громила выкрикнул что-то резкое, шагнул вперед, чтобы наградить последним ударом тощего голого мальчишку.
Кровавая полоса легла вдоль спины. Парнишка вскрикнул, скорчился и зарыдал:
— Не надо, мастер…
— Ты убил Терсу и Прайма.
— Я не хотел! Я не помню! Не могу, когда…
Его оправдания прервал второй удар наискось. Теперь, когда мальчишка был в человеческом обличии, раны не спешили зарастать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
