на передышку, мужчина обхватил ее за ягодицы одной рукой, второй уперся в бортик и рывком поднялся на ноги. Алиса вскрикнула, закинув ноги ему на бедра. Ее впервые поднимали на руки. Да еще и в подобном положении. По их телам стекали алые капли разбавленной водой крови, а они до сих пор были одним целым.
Николай сделал несколько шагов и остановился недалеко от стены. Однако не подошел к ней, только сжал талию девушки и неожиданно нежно поцеловал в ложбинку между ключиц. Алиса таяла в его руках фигурально и буквально. Теперь именно он управлял ее телом, скользил ладонями по спине к бедрам и обратно. Она чувствовала себя готовой на все, даже на воплощение самых пошлых фантазий, которые когда-либо возникали в голове, но на которые никогда не решилась бы раньше, лишь бы Николай не отпускал и продолжал делать с ее телом и душой то, что делал сейчас. Еще несколько быстрых движений, и Алиса содрогнулась, крепче сжав бедра. Очередной оргазм заставил забыть все и вся, кроме имени любимого:
– Николай… Коля…
Он дал ей отдышаться, заботливо предложив смочить горло водой, от чего та решила не отказываться, и после посадил на свой рабочий стол. Они напоминали морской прибой перед штормом. Только их шторм повторялся вновь и вновь. Начавшись в ванной, он был на весу, на столе, на широком подоконнике, на кровати. Пока не достиг своей кульминации.
Она уже перестала считать, сколько раз ее тело содрогалось от приятного ощущения, когда Николай вцепился пальцами в ее ягодицы с такой силой, что кожу больно защипало, прижал спиной к прохладной стене, выдохнул обжигающий шею стон и, наконец, кончил в нее. Прежде ей не приходилось испытывать подобное, а от резких движений возлюбленного Алиса получила самый мощный оргазм одновременно с ним.
– Я обожаю тебя, – шепнула она ему в ухо, поглаживая по волосам. – Больше всего на свете.
– И я люблю тебя, – ответил Николай, поднял голову и взглянул ей в глаза, – Алиса.
Глава 34
Громом средь ясного неба ворвется Он, пронзая стрелой Истины ума людей.
«О Великих Воронах»
I
Вечерние улицы полнились глазеющими по сторонам туристами, спешащими домой рабочими и громкими подростками. Александр Белый свернул к Екатерининскому скверу, прошел вдоль него и, перейдя дорогу, оказался у роскошного здания из светлого камня. Некоторое время он стоял в стороне, с неподдельным любопытством разглядывая освещенные прожекторами декоративные элементы и скульптуры на узких балкончиках, пока его не отвлекла вышедшая из лимузина пара. Мужчина в черном смокинге и высокая светловолосая дама в струящемся бежевом платье неспешно приблизились к двум мужчинам у входа. Кивнув новоприбывшим, те открыли перед ними двери и пропустили пару внутрь.
Белый пригладил уложенные гелем волосы, поправил галстук, взглянул на наручные часы и, приняв самый расслабленный вид, который только был способен изобразить в тот момент, подошел к встречающим гостей мужчинам. Одетые в одинаковую одежду, с подведенными тенями глазами и натянутыми улыбками, они поприветствовали его.
– Ваше приглашение, пожалуйста, – сказал один из них, выставляя на уровне груди обтянутую белой перчаткой ладонь.
Александр достал из нагрудного кармана пиджака тонкий с золотой фольгой светлый конверт и протянул ему. Он все еще отчетливо помнил наставление Питера, которое тот дал перед тем, как вручить приглашение: «Этот вечер не просто важен, Белый. Это буквально золотая жила информации, шанс, который возникает раз в жизни. На нем будут самые влиятельные люди, которые сотрудничают с Воронами и непосредственно сами члены их сообщества. – Распознав немой вопрос на лице молодого следователя, он уточнил: – Да, там будет и Николай, и Алиса. Во всяком случае, я уверен в этом. Поэтому, пожалуйста, держи себя в руках. Помни, что твоя главная задача – это наблюдать и запоминать. Лица, разговоры, имена, все, что покажется тебе важным. Доверься своей интуиции. Доверься себе. И не отвлекайся. Помни о том, зачем ты туда отправляешься. Наблюдать и запоминать».
На вопрос о том, почему именно он отправляется на благотворительный вечер, призванный наладить новые связи Воронов с заинтересованными во взаимном сотрудничестве лицами и укрепить старые, Питер ответил коротко: «Я уже говорил. Твое лицо им незнакомо. А имя в приглашении будет новым для тебя. Запомни его и ни при каких обстоятельствах не дай усомниться в себе. Ты – молодой инвестор из Москвы, который недавно раскрутил свой стартап в сфере информационных технологий и теперь ищет связи для укрепления и расширения своего бизнеса. И слышишь, ни под каким предлогом не подходи к Алисе. Иначе наш план с треском провалится под лед».
– Добро пожаловать, Артем Тимофеевич, – сказал мужчина в перчатках, отдавая ему приглашение. – Приятного вечера.
Они открыли перед ним двери, и Белый вошел в проем, из которого доносилась бодрая классическая музыка. Он оказался в длинном роскошно украшенном холле с эскалаторами у дальней стены. Девушки в том же стиле одежды, что у встречающих на входе мужчин, поприветствовали его и указали наверх, показывая, что основное празднество пройдет на втором этаже.
Александр поднялся на эскалаторе, любуясь разворачивающимся над головой панорамным видом на ночное звездное небо, и вошел в просторный зал с высокими потолками и сидящими на возвышении у стены музыкантами. В глаза сразу бросилось разнообразие платьев молодых и пожилых дам, изучающих широкий ассортимент блюд у фуршетного стола и пробующих игристое шампанское из фужеров. К нему подошел официант с подносом и предложил взять напиток.
– Вино или шампанское, что предпочитаете?
– Второе. Спасибо, – ответил Белый, забирая наполненный на две трети фужер.
Официант натянуто улыбнулся и подошел к вошедшему следом за парнем пожилому мужчине в темно-бордовом костюме. Александр окинул взглядом двусветный зал, в центре которого висела огромная люстра, по всему периметру стен выделялась антресоль, на которую можно было взобраться по двум широким каменным лестницам, что расположились друг напротив друга. Там, за светлыми резными ограждениями на уровне второго ряда окон, с правого края виднелись небольшие столики с обитыми синим бархатом стульями. Белый никогда до этого не видел подобных зданий ни снаружи, ни внутри, поэтому сначала восхищенно разглядывал каждый орнамент и лепнину на стенах, позабыв о цели своего визита.
От созерцания его отвлек пожилой джентльмен – это определение лучше всего описывало мужчину, – который только вошел в зал и в некоторой растерянности, но сохраняя вежливую улыбку, осмотрелся по сторонам и обратился к нему на ломаном русском с сильным британским акцентом:
– Простите мене, мистер. Я есть Фридрих Майерс.
