две вещи безграничны – вселенная и человеческая глупость. Но он всё же сомневался насчёт вселенной. И, кажется, я только что продемонстрировал верность его рассуждений. По крайней мере, насчёт глупости.
– Ты разломал пульт управления? – спросил я, нехотя отлепляясь от Яги.
– Да! – Для убедительности Лёд взмахнул железной палкой. – Я вспоминал всё, что знаю об электропоездах, но всё сильнее осознавал, насколько глуп. Вроде как где-то мне встречалась статья о такой неисправности, как «самоход». Случайный сбор схемы тяги с последующим движением состава. То есть поезд начинает движение сам собой. Возможно, что-то подобное и произошло с нашим составом, я решил проверить.
– Но почему он тогда остановился на старом месте, приветливо открыв двери? – Я изогнул бровь. – Поезд выглядит так, словно случайно переместился во времени и пространстве, по пути захватив ещё и несколько колючих кустов. А если верить Яге, то он такие фокусы проделывает регулярно, приворовывая даже людей, рискнувших залезть в вагон, как мы. А некоторых и вовсе кровожадно затягивает под колёса. Хрумк-хрумк. Только косточки летят.
– Ой, ладно, пока не об этом, – нетерпеливо махнул рукой Лёд. – Мы, кажется, уже вычислили, что это поезд-фантом, который вынужден циклично следовать по определённому маршруту, открывая двери в заданной точке.
– Да ну?
– Но что-то же дало толчок, почему старый состав, поросший травой, вдруг двинулся в путь без машиниста? – игнорируя мой ироничный тон, продолжил говорить Лёд. – Ну допустим, он стоял в старом ангаре, через который проходили лей-линии. И случилась какая-то электромагнитная вспышка. Но мне всё равно было интересно, что сейчас происходит внутри панели управления. Я её разломал. Там были провода.
– Удивительно. А я полагал, там будут хитрые гномы, которые следили за нами ещё от самой библиотеки, – не унимался я, но Льда это совсем не задевало, так он был увлечён своим открытием.
– Я не знаю, во всех ли электропоездах провода тянутся именно так. Скорее всего, в штатном режиме они замыкаются между собой с помощью контроллера и каких-то других устройств, но тут провода банально замкнулись с корпусом самого поезда. И он сам стал огромным проводником.
– А разве нас тогда не должно бить током?
– Не знаю, у меня не было возможности изучить, как всё должно работать в норме. Я даже не понимаю, едем мы сейчас, падаем или стоим. Я просто думаю, может, разомкнуть провода? Решил у тебя спросить.
– Пока ничего не трогай. Может, скоро прибудем на станцию или ещё куда. Пить, есть никто не хочет. Раньше времени не стоит наводить суету, – разумно предложил я.
– Да, хорошо, – покладисто согласился Лёд, почёсывая плечо своей железной палкой.
– А куда ты уходишь? – Во мне всколыхнулась подозрительность.
– Проверю ещё кое-что. Просто со стороны посмотрю, трогать не буду, – успокоил меня Лёд.
Но это было как-то неубедительно. Я хотел последовать за ним, но Яга меня удержала.
– Не уходи, – попросила она, ослепительно сверкая коленками.
Я молча стянул с себя свитер и положил ей на ноги. Я чувствовал, что моя нервная система замерла в напряжённом ожидании последней капли, которая переполнит мой внутренний океан, и тогда… Впрочем, я сам не знал, что буду делать. Расплачусь и свернусь клубочком под лавкой? Поколочу первого попавшегося под руку? Снова начну целовать Эй, а может, Ягу? Попробую выбить дверь или замкну провода на себя? Нет, я даже думать про это пока не хотел.
Я снова обнял Ягу, но спокойствие куда-то испарилось. Теперь меня раздражало буквально всё: сопение Врача и то, как он стучит ногтем по стене, близость горячего тела Яги, странные затеи Льда и то, что Эй нарочно сидит у другом вагоне. Я попытался мысленно воскресить строки из Гамлета или ещё какой книги, но ничего не вышло. И только в груди нестерпимо жгло от обиды, ревности, отчаяния и бог знает ещё от какого чувства. Эй права, когда твой мир летит ко всем чертям, надо просто жить так, как хочется, и постараться особо не думать. Какой смысл? Любая разумность и логика давно разбились о нелепую реальность.
Как странно.
Приставка «ре-» указывает на повторение, вторичность. Значит, всё это уже было.
– А есть слово «альность»? И что это? – спросил я, в надежде глядя на Ягу и Врача.
Но они не ответили. Тогда я взял свой дневник и записал в него всё, что с нами произошло, и то, что меня особенно волновало. Тем временем озорной бесёнок Эй снова пробрался в мою голову, усердно путая мысли, перемешивая чувства и насмехаясь над нашим миром в целом и надо мной в частности.
Тень
Воспоминания Анечки
Запись тринадцатая
(Прим. библиотекаря: почерк слегка отличается от предыдущих записей, рука пишущего словно дрожит.)
Я возвращаюсь к этим записям спустя длительное время. Но наберитесь терпения, и я всё расскажу по порядку.
Поразмыслив, я рассудила, что наш мир заслуживает таких бессмертных существ, как мы. Ведь он странный и противоречивый, как и наша троица. Мы вполне можем основать свой пантеон где-нибудь на горе. Носить странные одеяния и ожидать подношений. Тень рассказывал мне про греческих богов. Те древние боги были весьма порочны – они ссорились, вели беспутную жизнь, измывались над людьми, пили вино в неимоверных количествах, постоянно кого-то похищали, насиловали или насылали кару. Так что по сравнению с этими беспокойными ребятами я была кроткой овечкой. Уж не говоря про Льда и Тень. Так что мы вполне могли требовать от прочих смертных почитания.
Именно такие мысли роились у меня в голове, когда я осталась сидеть одна в вагоне. Хотя предполагалось, что я попробую распутать сложный узел наших взаимоотношений и определюсь, с кем хочу быть. Например, выберу Тень. Тогда, наверное, Лёд погрязнет в горе и запрётся в одном из вагонов. А может, разобьёт стекло и прыгнет во тьму. Впрочем, он уже пытался, и всё было без толку.
Или я останусь со Льдом и продолжу исподтишка следить за Тенью и Ягой. А Тень будет также поглядывать на меня поверх книги или из-за спины Яги. Лёд и шаманка будут тихо ревновать и терзаться подозрениями. И ничего, в общем-то, не изменится.
Да и какой смысл решать, пока мы заперты в этом поганом поезде?
Можно, конечно, одолевать Врача всем назло. Но он меня пугает.
Я бродила, мечтая отыскать что-то особенное, ключ или разгадку, чтобы все удивились, но, кроме пыли и грязи, вагону нечем было похвастаться. Мимо меня пробежал Лёд с какой-то железкой в руке, даже не взглянув. Возможно, он решил
