проломить сопернику голову. Хотя это было маловероятно. Лёд довольно трепетно относился к Тени, считал другом. Мы с Ягой тоже могли бы так сдружиться. Но мне никак не удавалось преодолеть неприязнь к другим женщинам. Можно сказать, что лучше всех я относилась к Кривляке, хотя она дико меня раздражала и мне частенько хотелось её пнуть.
Лёд вернулся довольно быстро. На этот раз он остановился, глядя на меня в упор. Его губы слегка приоткрылись, как будто он собирался что-то сказать, но в самый последний момент передумал. Интересно, если бы я первым встретила Тень, то меня бы тоже тянуло ко Льду вопреки всем законам верности (если такие законы есть)?
Я не смогла сдержать улыбку. Не знаю почему, но когда я нервничала, то невольно растягивала губы независимо от того, весело мне или нет.
– Развлекаешься? – вздохнул Лёд, сглатывая. – Это месть за боль, или ты правда влюбилась в Тень?
– Я не знаю. Мне сложно разобраться, – проговорила я, умоляя сердце подсказать, что мне делать. Но мою грудь раздирал хаос.
Лёд подошёл ко мне ближе и медленно поцеловал, нежно сжимая ладонями мои плечи. Я не закрыла глаза и видела, что он поступил так же. Действительно ли я была готова больше никогда с ним не целоваться? К горлу подступил комок, я обвила руки вокруг талии Льда, жадно притягивая его к себе, вдыхая такой знакомый и родной аромат. Я знала, что никогда его не отпущу, как бы больно он мне ни делал. Лёд смял меня в объятиях, его руки грубо и сильно прохаживались по моему телу, словно проверяя, на месте ли все кости. Когда он сжал моё бедро особенно чувствительно, я недовольно сморщилась, и Лёд это заметил, мигом отстранившись. Я подалась к нему, всем своим видом требуя продолжения, но Лёд лишь сильнее нахмурился.
– Ты выбрала меня, а не Тень, так мне это расценивать? – небрежно проговорил он, хотя я заметила, что все его мускулы были напряжены, словно в ожидании удара.
– Я ещё примеряюсь, – пошутила я, но Лёд это не оценил.
– Оу, ну может, тогда переспишь с ним, одного поцелуя-то мало в таких делах! – злобно прошипел он, отшатываясь от меня.
– Может, и стоит. А то сравнить тебя не с кем! – Я начала злиться, недоумевая, почему ему так сложно не кричать мне в лицо глупости, а просто обнять, сделать приятно, прошептать несколько трогательных, милых слов?
Лёд несколько секунд пронзал меня колючим взглядом, а после выбежал из вагона, словно я была чумной.
– Истеричка! – крикнула я ему вслед, но он не ответил.
Молчание и игнорирование бесило меня сильнее оскорблений, поэтому я кинулась следом за Льдом. А может быть, я просто не могла так это оставить.
Я нагнала его в кабине машиниста. Пульт управления был разворочен, из-под отогнутого железного листа свешивались переплетённые провода.
– Ты что тут делаешь? – изумилась я.
– Не твоё дело, – огрызнулся Лёд, усаживаясь на пол и осматривая какую-то непонятную штуковину, болтавшуюся на медной проволоке.
– Ну тогда ладно! – злорадно воскликнула я и попыталась схватить рукой провода, чтобы выдрать их назло Льду.
Но он мгновенно среагировал, поймав мои руки и сведя их за моей же спиной. Я пыхтела и вырывалась, но Лёд, казалось, мог хоть вечно меня так удерживать и ни капельки при этом не устать. Наконец, я выдохлась и затихла.
– Замышляешь очередную гадость? – насмешливо спросил он, сжимая меня ещё сильнее.
– Вообще-то не я тут всё разломала. – Я сдула со лба непослушную прядь волос, которая лезла в глаза.
– Я не просто ломаю, а пытаюсь понять, как движется поезд и движется ли. А ты делаешь что попало, не думая. Всё как обычно.
– Если я такая идиотка, то почему бы тебе не оставить меня в покое? – возразила я.
Лёд смерил меня взглядом и немного ослабил хватку, а потом осторожно провёл языком по моей шее и прошептал:
– Я не могу.
– Почему? – выдохнула я, запрокидывая голову.
– Потому что ты единственная, кто у меня есть и кто мне нужен. – Его губы мягко коснулись моего затылка, он поднялся выше, зарываясь лицом в мои волосы, а потом легонько прикусил мочку моего уха. – Хоть ты и маленькая идиотка, пытающаяся специально довести меня до сердечного приступа.
– Не прибедняйся, Врач сказал, ты теперь бессмертный.
– Как и ты. Но почему-то не хочется проверять, врёт он или нет. Это вполне могут быть бредни шизика. – Лёд снова поцеловал меня в шею, параллельно наматывая мои волосы на кулак.
– А я думала, ты как раз попробуешь первым делом порезать меня, – ядовито проговорила я, чувствуя, как от его поцелуев по моей коже растекаются сладкие вибрации.
– Дразнить пса очень опасно, – шутливо прорычал Лёд и укусил меня в плечо.
– Не старайся, я не Кривляка, чтобы меня впечатляли парни, изображающие вампиров.
Лёд усадил меня в кресло и встал передо мной на колени, осторожно взял мои ноги и закинул себе на плечи.
– Не знаю, что ты задумал, но я так порву себе все жилы под коленками, – запротестовала я.
Но Лёд лишь хитро улыбнулся, прошептав: «Какие ещё жилы», – и снова приник к моим губам, неистово целуя. Кресло издало жалобный скрип; возможно, ему стало жаль мои ноги, которые Лёд, по всей видимости, спутал с верёвкой и пытался завязать узлом вокруг своей шеи.
– Пытаешься удавиться моими ногами? – рассмеялась я, крепче сжимая колени.
– Это была бы не самая плохая смерть. Только надо внести ещё один штрих, – улыбнулся Лёд, расстёгивая пуговицу на моих джинсах.
Он попытался стащить с меня штаны одним рывком, но у кресла были свои планы. Оно снова издало противный скрип, а потом качнулось и повалилось в сторону, увлекая нас за собой. Всё ещё сплетённые клубком, мы оказались на полу. Я больно стукнулась затылком, но Лёд приземлился весьма удачно, уткнувшись носом ниже моего живота. Полагаю, он это сделал нарочно, потому что тут же принялся меня дразнить, покусывая внутреннюю сторону бёдер. Я попыталась оттолкнуть его ногой.
– А когда ты стучишь меня пяткой по лбу, то жилы у тебя, как погляжу, не рвутся, – усмехнулся он, хитро на меня поглядывая.
– Мы тут всё разломали, – ответила я, хватая Льда за волосы.
– Ну, предыдущий вагон вообще выжгли изнутри, нам есть к чему стремиться, – пробормотал Лёд, приникая щекой к моей руке.
Разломанное кресло неудобно впивалось в спину, и когда я попыталась с него сползти, моё внимание привлёк клочок бумаги, торчащий из подлокотника. Я потянула к нему руку, но Лёд меня опередил, – он выудил записку, а после
