а ты ничего не перепутала? – нахмурившись, спросил Саймон. – Такие предъявы людям кидать.
По его бледному лицу катился пот, а на лысине набрякла лиловая шишка размером с бильярдный шар. Карманы расстегнутого и грязного серого плаща были вывернуты, худи порвано, берцы и низ джинсов покрывал сплошной слой пыли.
– Я могла бы перепутать, – кивнула Алиса. – Но Он – нет! Он говорит, что один из вас это сделал. А может, и оба. Все вокруг врут, что папа убил маму. А Самаэль сказал, что папа уже был мертв до ее гибели. И кто-то из вас очень об этом пожалеет.
Сэм ведь и правда не убивал жену. Но Самаэль мог об этом знать, только если сам был в тот день на Касперски.
– Почему ты веришь ему? – спросил я.
Неужели Самаэль и ее отправил в свой морок? Зашил ей веки…
– Ему невозможно не верить, – ответила Алиса.
Она сняла капюшон, и по плечам рассыпались локоны. У нее были мамины волосы: безлунная ночь, запертая в прядях. Мы встретились взглядами: глаза у Алисы тоже были мамины – маленькие зрачки, очерченные золотистым кольцом, и радужки, золотисто-зеленые, как кроны с играющим в них июльским солнцем. Как же она похожа на Жанну…
Я полувздохнул-полувсхлипнул и закусил губу.
Алиса поправила локон, и я увидел чип на левом виске. Она потерла микросхемку пальцем и поморщилась. Моргнул оранжевый светодиод.
– Помогите, пожалуйста, – сказала Алиса.
Это она нам?
В келью вошли двое мужчин в серых куртках с нашивками ГПК. На них были солнцезащитные очки, над дужками которых светились бирюзовые огоньки.
– Побыстрее, – поторопила девочка. – Уже почти четыре, Он ждет в допросной.
Один из зомбированных особистов, выставив руки перед собой, неловко подошел к Саймону и развернул платформу со стулом. Сзади на спинке блеснула толстая скоба, удерживающая наручники. Мужик присел на корточки, достал ключ и начал возиться с ее замком. Второй особист в это время просто встал рядом со мной.
– Не нужно просто так там стоять, окей? – раздраженно сказала ему Алиса. – Освободите второго пока. Время поджимает.
Она нервно потерла свой чип. Взгляд и движения у дочки были живые, не такие ватные, как у этих с зашитыми веками. Она явно владела и собой, и ситуацией. А раз так, то нейроюнит в ее виске мог быть управляющим, по принципу «ведущий – ведомый». Но это значило бы, что Алиса, в отличие от этих, помогает Самаэлю осознанно…
Комната крутанулась на сто восемьдесят, и я уставился в валуны грота – это второй особист подошел и развернул мой стул. Запястья задергались от манипуляций гэпэкашника.
– Мне похер. – Саймон теперь оказался справа. – Пошли побазарим с этим юродивым. Мне скрывать нечего: я Сэма и Жанку не мочил. А ты, Сёма?
Я-то знал, что Сэм погиб от несчастного случая. Но не выйди я тогда с балкона – он был бы жив. А может, и Жанна была бы жива. Вдруг Сэм защитил бы ее от убийцы? А может, после секса он просто увез бы ее. Например, в ресторан.
– Нет, – сказал я.
В эксперименте Шрёдингера наблюдатель, который открыл коробку и увидел, что кот мертв, считается причиной его смерти. Раз так, то выходит, что я убил и Сэма, и Жанну.
– Моя совесть чиста, я свое отмотал… – гундосил Саймон.
– …аж двадцать дней, – нервно хмыкнул я.
– И все равно я здесь больше всех сидевший!
– Пф-ф-ф, невелика заслуга.
– Зима, лето, год долой…
– И вообще, в чем смысл? Можно подумать, вы за меня отсидели? Или за нее вон? Вы же сами мухлевали с перемещениями!
Алиса захлопала в ладошки. Судя по звукам, она даже запрыгала.
– Какие же все-таки копии моего папки придурки! – воскликнула она.
– Эй! – хором возмутились мы с лысым.
– Нет, правда. Еще и предсказуемые. Дядя Самаэль сразу сказал, что вы придете на похороны.
– «Дядя Самаэль», – передразнил я. Раз дочка все осознает, возможно стоит с ней объясниться. – Вообще-то, я твой квантовый отец. Я больше всех в твоей вселенной за тебя переживаю.
– Квантовый отец? – хихикнула Алиса.
– Д-да.
– Ужас. Вы оба – э-лек-тро-ни-ки. И место вам – на свалке. Вы похороны умудрились испортить!
– Какие еще «электроники»? – спросил я.
– Что вы там возитесь? – прикрикнула Алиса. – Мы так опоздаем!
– Так ты за нами пришла, мала́я?
– Конечно! Мы все за вами пришли.
– Так какие «электроники», доча? Что ты имеешь в виду?
– Ну ни хера себе…
– Але, мне пятнадцать. Что я забыла на похоронах? Там в гробу даже не мой папа был! А его копия, которую возле трампарка нашли.
– Так-то твой батя тоже там был, деточка, – засмеялся Саймон.
Алиса сердито фыркнула.
– Кстати, откуда он там взялся? – спросил я.
– Вестимо откуда, – ответил лысый. – Сектанутые подбросили.
– Не легче его было в горящий кратер скинуть, раз уж на то пошло?
– У шифропанков там квазирелигия. Не уверен, что она разрешает сжигать жмуриков.
– Але, вы про папу моего говорите! Да сколько можно возиться? – Раздались легкие быстрые шажки. – Это не тот ключ вообще, че вы торкаете его! И у вас тоже не тот. Вы слепые, что ли? А… Ну да. Извините.
Вновь быстрые шажки, только уже удаляющиеся. Затем они же – но уже разносимые эхом коридора. Дверь качнулась на петлях и скрипнула.
Зомби-особисты по-прежнему ковырялись возле наших задниц. Наручники по-прежнему подергивались.
Клона я видел лишь периферийным зрением. Он обиженно сопел, хрипло дышал и громко шмыгал носом.
– Саймон, – окликнул я. – Саймон!
– Чего?
– Хотите шутку?
– Ну.
– Как лает собака баристы?
– Как?
– Раф! Раф!
Лысый хмыкнул. С вечность мы сидели под постукивания ключей, не попадающих в скважину.
– Тупая шутка, – наконец буркнул Саймон.
– Других не держим.
Донесся всхлип.
– Вы чего там хнычете? – спросил я тихо.
– Да так, знаешь ли. Всего-то за нашу ситуацию, братишка.
– Ситуация как ситуация. Похуже видали.
– Можно подумать, тебе по кайфу сейчас.
– По крайней мере, мы живы. А пока живы – ко всему можем относиться с юмором.
– Воздержусь.
Издав булькающий звук, клон закашлялся.
– Жизнь, Саймон, не состоит из плохих моментов. Она состоит из хороших. Будем их вспоминать на смертном одре.
– Мы уже на смертном одре, здравствуй! Нас же тут пришьют сегодня!
– Знаю. Сейчас с нами происходит всего лишь плохой момент, один из многих. А они не так страшны, как отсутствие хороших.
– И что хорошего было в твоей жизни? – Голос Саймона дрожал.
– Как минимум наше с вами приключение. – Я усмехнулся. – Знаете, у меня была очень скучная жизнь. И, отправляясь ко сну, я всегда мечтал о приключении, о чем-то авантюрном, опасном. И вот, прикиньте, сбылось! Теперь – если выживу – впредь буду думать дважды.
– Дурак.
– Что есть, то есть. Но главное, я благодарен вам, что встретились на моем пути и составили компанию. Вы извините меня, ради коляски Хокинга, за все. И за те слова, что я сказал про ваше заключение и мытарства в тюрьме, – все же это ваша история.
За
