взял письмо, словно оно могло рвануть в руках, и залпом допил остатки пива.
— Пожалуйста, скажи, что вы с Роджем просто возили детей в Диснейленд… — пробормотал он и, набравшись духа, слизнул с ножа остатки горчицы и вскрыл конверт. — Господи, прошу, только бы ничего не случилось… Пусть там будет фотография Джема в обнимку с Микки-Маусом.
К его облегчению, внутри и впрямь оказалась фотография из Диснейленда: брат с сестрой висели на Микки, улыбаясь в камеру. Абернатти рассмеялся. А потом из конверта выпал ключ, судя по всему, от банковской ячейки. Абернатти положил фотографию на стол, сходил за новой банкой пива и уселся, задумчиво читая короткую записку, приложенную к фото.
Дорогой дядюшка Джо!
Я с детьми еду проведать дедушку и бабушку. Когда вернемся, не знаю. Пожалуйста, присмотри за делами, пока нас нет (инструкции в банковской ячейке).
Спасибо за все. Буду скучать.
С любовью, Бри.
Абернатти сидел в одной позе так долго, что жир от сосисок успел застыть на тарелке противной пленкой.
— Господи, девочка моя, — тихо сказал Джозеф, глядя на фотографию со счастливыми детьми. — Что случилось? Что значит — проведать бабушку и дедушку?.. И где, черт возьми, Роджер?!
Часть 3
Клинок, выкованный из пепла Вэлли-Фордж
Глава 47
В чем не стыдно пойти на войну
19 июня 1778 года
Филадельфия
Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. В деревянное ведро с плеском падали капли воды; сквозь запахи целлюлозы и типографской краски пробивался слабый мускусный аромат тела Джейми и жареного бекона; гремели оловянные тарелки и надсадно ревел мул. Его рев помог мне все вспомнить, и я села, прижимая к груди простыню.
Я была не одета и находилась на чердаке типографии Фергуса. Вчера, когда дождь на какое-то время стих, мы уехали из Кингсессинга. Фергус терпеливо ждал нас в сарае у ворот, рядом с привязанным мулом по имени Кларенс и двумя лошадьми.
— Неужели ты все это время провел здесь? — удивилась я.
— Да вы вроде недолго отсутствовали. — Выгнув темную бровь, он посмотрел на Джейми с тем многозначительным видом, который, похоже, присущ французам с рождения.
Хмыкнув, Джейми взял меня за руку.
— Саксоночка, это я приехал сюда на Кларенсе и попросил Фергуса чуть позже привести для тебя лошадь. Мул не сможет увезти двоих, а моя спина не позволит мне долго идти пешком.
— А что с твоей спиной? — Я насторожилась.
— Ничего такого, что не излечил бы сон на хорошей кровати. — Нагнувшись, он подсадил меня в седло.
В типографию мы вернулись уже в темноте. Я тут же отправила Жермена с известием об этом к Дженни, в дом номер семнадцать, но мы с Джейми легли спать прежде, чем он вернулся. Интересно, кто еще находится сейчас в доме на Каштановой улице и что они делают. Хэл до сих пор там или Йен-младший его выпустил? Если нет, то Хэл, быть может, убил Денни Хантера, или его застрелила миссис Фигг?
Джейми сказал, что оставил Йена присматривать за текущим положением дела — точнее, дел: вчера столько всего произошло! Все, в чем я принимала участие и о чем рассказал по дороге домой Джейми, казалось невероятным и похожим на сон. Единственным по-настоящему ярким воспоминанием был разговор в саду — и то, чем он завершился в сарайчике для садового инвентаря. Мое тело до сих пор сладко ныло.
Похоже, внизу готовят завтрак — в восхитительный запах жареного бекона вплелся аромат гренок и свежего меда. Мой живот громко заурчал, и в ответ ему затряслась ведущая на чердак лестница. Кто-то медленно поднимался сюда. Вдруг это не Джейми? Я поспешно натянула сорочку.
И правда, не Джейми. Снизу медленно выплыл оловянный поднос, на котором теснились тарелка с какой-то едой, миска с кашей и глиняная кружка с чем-то дымящимся — вряд ли это чай, но и кофе оно не пахнет. Потом показалось сияющее личико Анри-Кристиана — он держал поднос на голове.
Затаив дыхание, я дождалась, когда Анри-Кристиан сойдет с лестницы и с церемонным поклоном вручит мне поднос, и зааплодировала.
— Merveilleux![55] — похвалила я.
— Фелисити тоже хотела попробовать, но она пока не может идти с полным подносом, разливает, — с гордой улыбкой сказал он.
— Ну, этого нам не нужно, правда? Спасибо, солнышко. — Подавшись вперед, я поцеловала Анри-Кристиана в пахнущий дымом и типографской краской висок и взяла кружку. — Что это?
Он с сомнением посмотрел на нее и пожал плечами.
— Что-то горячее.
— И правда. — Я обхватила кружку ладонями. Прошлой ночью на чердаке было тепло — день тогда выдался жарким, — но сегодня ночью дождь шел почти не переставая, и через прорехи в крыше тянуло холодом. Под ними стояли четыре или пять емкостей, и звонкая капель воды звучала симфонией. — А где Grand-père?[56]
Анри-Кристиан вдруг густо покраснел, плотно сжал губы и яростно затряс головой.
— Что такое? Это тайна? — удивилась я.
— Не смей говорить ей! Grand-père велел молчать! — пронзительно крикнула из магазина Джоан.
— Сюрприз, значит? — Я улыбнулась и посоветовала: — Тогда лучше спустись и помоги маме, чтобы случайно не выдать тайну.
Анри-Кристиан захихикал, зажав ладошками рот, потом поднял руки над головой и
