Зловонию, которая привлекает других вестников. Чем больше ты используешь их, тем сильнее становится запах. Он привлекает более сильных, и рано или поздно ты столкнешься с тем, кого не сможешь связать. Поэтому таких, как ты, зовут «обреченными». Ваша смерть лишь вопрос времени.
— Чушь! Не использовал я вестника!
— Призыв Идей считается за использование на себе.
Сэмюэль закрывает лицо рукой. Тихо бурчит:
— Дурак. Какой же дурак.
— Надеюсь, ты не обратишься к легкой силе и не пойдешь по пути вестников. Иначе наши дороги разойдутся в тот же миг.
— Не буду, — бросил парень.
— Воистину. Итак, какую дисциплину изберешь?
— Эм... а какие есть?
— Допустим, есть синдесиология. Наука о связях и их взаимодействии. Практики изучают естественные связи, создают искусственные и так влияют на мир. Обычно синдесиологи плетут огромную паутину. Такие практики пускают корни и остаются на одном месте веками.
— Что-то попроще? Не думаю, что потяну. Да и «пускать корни» не про меня. Я в розыске.
— Филакторика? Обширная дисциплина. В основе лежат обереги. Как раз «защита», которая тебе нужна. Практик создает опору, к которой прикрепляется формула.
Сэмюэль закрыл глаза. Задумался. Опора. Он потерял ее после увольнения и убийства Андреа. От падения в пустоту удерживал Дерек. Последний человек на его стороне.
Прикусил губу. На глаза навернулись слезы. Дерек мертв. Никого не осталось. Сэмюэль завис в воздухе за миг до краха.
Опора. Ему нужна земля под ногами. Уверенность в завтрашнем дне.
— Сойдет, — вытер слезы и посмотрел на Амелию. — Что делать?
— Не знаю.
— Что? — переспросил он. Сэмюэль ослышался. Неверно понял ее.
— Не знаю, — повторила фея. — Мои знания о человеческих дисциплинах поверхностны. Я не углублялась ни в одну, только собирала клочья для сделок.
— Но как тогда это поможет мне? — воскликнул парень.
— Ты пойдешь путем практика. Я дарую основы, а дальше шагай сам. Торгуйся, проводи опыты, читай книги.
— Чулять, я в розыске! Как ты себе это представляешь?
— Уверена, ты что-нибудь придумаешь, — дергано покачала Амелия головой.
Сэмюэль вздохнул протяжно, заскулил, как побитый щенок.
— Ладно. С чего начать?
— Филаторики создают в предмете якорь и привязывают формулу.
Парень схватил камень под ногами и показал:
— Сойдет?
— Вполне, — кивнула Амелия. — Теперь придумай, что хочешь привязать к нему.
— Громоотвод.
— Плохой выбор. Помнишь, как работает отдача? Избирает похожую цель. В камне мало материалов, да и размер ничтожный. От такого громоотвода не будет проку.
— Что тогда подойдет?
— Очевидно, другой человек.
— Почему? — раздраженно спросил Сэмюэль. Смерть Дерека истощила его. На чувства не осталось сил. Парень боролся с сонливостью, что волнами разбивалась о разум.
— О человеческом теле я могу рассказывать годами. Опишу каждую косточку, каждый нерв, назову каждую мышцу и...
— Если коротко? — прервал он тираду.
— В людях полно материалов. Железо, вода, кислоты и другие вещества.
В памяти отозвались старые воспоминания. После укуса феи они собирали пыль на задворках. Амелия растрясла их, достала и смела серую труху.
«Второе — никаких жертвоприношений и вреда для людей», — произнес молодой голос.
Сэмюэль не сразу узнал хозяина. Наивный, с горящими глазами, со здоровой правой рукой и не хромающий. Он казался миражом. Хрупким и болезненным. Голос принадлежал ему.
В начале пути он придумал два правила. Первое нарушил в первый день.
«Вот моя опора, — подумал он. — Никакого вреда для людей».
В сердце кольнула вина. Неприятное напоминание. Сэмюэль перевел взгляд на Амелию. Он обещал фее тело. Бросил слова на ветер.
«Что-нибудь придумаю. Обязательно».
— Нет. Я не буду делать это.
— Как хочешь, — мотнула Амелия голову в сторону. — Твой выбор.
— Пока отбросим громоотвод. Я хочу превратить камень в бомбу. В хлопушку.
— Ты чем меня слушал, дитя человека? Для взрыва нужен порох. В камне нет пороха. Значит, не будет взрыва.
— Нельзя что-то сделать с воздухом? Как-то подделать взрыв?
— Можно. Ты знаешь как?
— Нет.
Фея не ответила. Пронзила парня немигающим взглядом.
— Эм, ладно, — откашлялся Сэмюэль. — Хочу расколоть камень в порошок и поднять в воздух. Хоть это возможно?
— Не вижу трудностей, — удовлетворенно кивнула Амелия. — Итого два действа. Назови тип каждого.
— Преображение для дробления и повеление для поднятия в воздух? — предположил он.
— Отлично, отлично. Теперь расположи действа по порядку и придумай повествование.
— А если я хочу раздробить камень не сразу, а через пять секунд?
— Вплети отсчет в
