и, пока Кирихара не может решиться, он добавляет: — Я сказал им, что вы здесь. Убьете меня — кто знает, что они взорвут на этот раз.
Бирч пожимает плечами:
— Плоховато даже для блефа.
Кирихара продолжает мямлить:
— Инспектор, я не думаю, что…
Безнадежный, безнадежный пацан.
— Стреляй! — приказывает Бирч.
Она оглядывает комнату, и Рид делает волевое усилие, чтобы не бросить взгляд в сторону своего пистолета.
— Ладно, я сама. — Она делает шаг по направлению к ним, хромая на подстреленную ногу.
Так, не по плану, не по плану. Рид думает: нужно срочно перехватывать оружие Кирихары и начинать прокладывать себе путь наружу по трупам.
Но Кирихара — Кирихара стреляет.
* * *
Плечо — черт побери, да он даже пристрелить никого нормально не может! — прошивает насквозь. Пуля, теряя скорость, влетает в стену, краска откалывается и разлетается фейерверком. Рид сгибается, хватаясь за плечо. В ладонь течет кровь. Горячая, липкая, своя собственная.
Это тормозит Рида только на секунду.
Плечо пульсирует, и сквозь зубы хочется скулить, но за последние три дня ему слишком часто делали больно, чтобы сейчас боль перевесила желание жить.
А потом он оказывается около Кирихары и свободной — то есть, спасибо, непростреленной — рукой дергает пистолет на себя. Счастье, что парень явно не привык стрелять по живым мишеням: после выстрела у него на лице застывает такая оторопь, что Рид не может этим не воспользоваться.
В этот момент на периферии, где-то с другой стороны стены, звучит громогласное:
— Эйдан!
Он заезжает прикладом Кирихаре по челюсти и выдергивает пистолет из рук. При попытке пошевелить второй рукой ее прошивает болью, так что Рид просто старается ее не задевать. При выстреле он выронил саквояж и теперь видит, как Бирч, стоя с ним в проходе, оглядывается на откатившегося в сторону Кирихару.
Рид ныряет в нишу, прижав к себе пистолет.
— Уходим! — кричит Бирч.
Кирихара смотрит на него испуганно — Бирч не видит, теперь он вне поля ее зрения, — и у Рида есть ровно секунда, чтобы выстрелить.
Он не стреляет.
И они действительно уходят.
* * *
— Я опоздал? — залихватски фыркает Боргес после того, как выбивает дверь, о существовании которой Рид и не знал, на аварийную лестницу, ведущую на улицу. Потом приглядывается и спрашивает: — Эй, дружище, ты… О! Жесть. Покажись. Сквозное?
У Боргеса лоб залит кровью, губа разбита, а майка вся в красно-грязных разводах, но держится он нормально. Адекватно так держится. Судя по обеспокоенной гримасе Боргеса, самому Риду кровь к лицу куда меньше.
— Все в норме, Бо, все в норме, — вздыхает Рид, поднимаясь на ноги. — Заживет. Что там снаружи?
— У Сурьи оказались гранаты. У Лопеса оказались гранаты. Проорались, пострелялись, поняли, что ситуация патовая, и разошлись. Прям классика. Нирмана говорит, что ты ей велел сказать нам, что тут были америкашки. А где сумка? — замечает он.
Рид не сдерживает смешок:
— Ты не поверишь.
Тот секунду соображает, а потом расцветает в улыбке — с залитой кровью мордой выглядит жутковато.
— Вот те на, похищение века.
Зато теперь они могут быть уверены, что Служба никак не связана с заменой оттисков на поддельные — иначе не приперлись бы. Он отнимает окровавленную ладонь от раны. Рука пульсирует тупой болью. Надо бы перевязаться.
— Все бы отдал, чтобы увидеть их лица, когда они поймут, что к чему, — тянет Рид, с кряхтением направляясь к лестнице.
Он врет: век бы эти мерзкие рожи не видать.
Глава 14
Эдгар Арройо — хороший специалист.
Нет, не так.
Эдгар Арройо — превосходный специалист.
Кирихара не знает, что смущает его в этом больше всего: то, что профессионал такого уровня обожает вести себя как нянька; то, что из-за его профессионализма конца этой миссии теперь не предвидится; или то, как он реагирует.
От того, как он реагирует, Кирихаре не по себе.
— Оттиски поддельные, — произносит Арройо с затаенным удовлетворением.
Эйс выдает противоположную, нормальную человеческую реакцию: он ударяет кулаком по столу и выплевывает ругательство. Бирч ведет себя сдержанно, даже разочарования не выдает. Николас прячет голову за экран ноутбука.
Кирихара…
Кирихара понимает, что все катится к чертям.
Открытие происходит в очередном месте, где он бы никогда не оказался по собственной воле, — в подвальном нежилом помещении, в которое их приводит Бирч. После бойни на заводе проходит не так много времени, и Арройо вызывается провести оценку оттисков сразу после приезда. Аргументирует неоспоримо: «На всякий случай». Бирч, конечно, соглашается. Она вообще много с ним соглашается. И тем не менее.
Их все еще могут найти жуки Церкви и поисковые шавки Картеля — не Джакарта, а целый зоопарк, который так и норовит цапнуть тебя за руку. Надолго здесь оставаться нельзя. Есть ли у Бирч еще места, где можно будет разместиться? И как много осталось таких мест?
— Славная подделка, ее бы на лекциях в академии показывать. — Арройо постукивает пальцем по губе. — Но больше они ни на что не годятся.
Позиция у Арройо во всей этой ситуации… созерцательная. Он делает, он стреляет, он помогает Бирч строить планы, да только кажется, что успех его не волнует: у самурая нет цели, только путь. Может, напомнить ему, что такими темпами им не выдадут премию по приезде? Кирихара хотел бы себе премию: нужно же на какие-то деньги нервы лечить. Премия от Службы Кирихаре не светила.
— Этот город преподносит все новые и новые сюрпризы… — тем временем продолжает Арройо, а потом задает вопрос куда-то в воздух, мирозданию: — И у кого оригинал?
Слова повисают без ответа, но Арройо сейчас ответ и не нужен. Он продолжает:
— В первую очередь тут надо понять, в чьем это стиле — провернуть такой маневр.
Бирч хмурится:
— И в чьем?
Арройо коротко смеется:
— Почему ты спрашиваешь меня так, будто я знаю?
