тебе? Наш просветленный чувак давно улетел в Нирвану, знаешь ли. Я думаю, там хуже смерти, поэтому зачем он тебе?
– Тебя волновать не должно, девчонка, – гендир принялась озираться, словно искала совета, что дальше сказать. Не встретив «помощи зала», все-таки объяснила: – У него есть то, что принадлежит мне.
– Доказательство того, что апокалипсисы устраивает твоя контора?
– Да. То есть нет! – лицо Эйн-Соф приняло малиновый оттенок. – Пошли вон с дороги!
Она отбросила нас в стороны. Я отлетела в ореховые кусты, как тогда, на Седьмом этаже – в шиповник. Запутавшись в тонких ветвях, пыталась поскорее выбраться, чтобы не дать произойти непоправимому. Пусть шансов с гулькин нос, но Ян слишком многим и многими пожертвовал, чтобы раздобыть подтверждение чужеродности армагеддонов. Из-за нее пострадал Чернобог, я и сам разведчик под прикрытием.
И теперь эта болванка в вечернем платье заберет доказательство силой? Ну уж нет.
Я выбралась, но коварные ветки цеплялись за одежду и не давали мне встать. В определенный момент это вышло за рамки нормы: мои запястья и щиколотки обвили веточки лещины, фиксируя во влажной прохладе. Кусты будто накрывали меня, защищая, и я что-то совершенно перестала выкупать иронию.
Это делала Эйн-Соф?
Тем временем Кощей внезапно сошел с ума и бросился с клинком на гендиректора. Она в тот момент склонилась над Яном и совершила в воздухе магические пассы, совершая действо. Распахнув рот, я с бьющимся под горло сердцем наблюдала, как Чернобог зажигает символ ментальных воздействий и пытается заморозить Эйн-Соф, но она оказывается ему не по зубам. На одной ненависти не вывезешь, но мой военизированный друг держал себя в руках слишком долго.
Я же говорила, это ПТСР.
Я же знала, что тебе кранты.
Но ты стал мне другом, и я не могу потерять тебя.
Эйн-Соф заметила попытку вломиться к ней в разум и обернулась в последнюю секунду, когда над ней занесли клинок. Он воспользовался раскрытием и воскликнул:
– За Кригеллон!
– Чернобог! Не делай глупостей! – я попыталась вырваться из ореховых пут, но они плотнее обвивались вокруг конечностей. – Черно…
Имя сорвалось в перфорацию многоточия. Меня перекосило от увиденного, я сразу не поняла, что произошло. Эйн-Соф перехватила у Кощея кинжал, и лезвие вспыхнуло золотым сиянием. Им же она проткнула Чернобога, и воевода, плотно сжав губы и смотря ей в глаза, свалился на землю и больше не двигался.
– Ты убила его! – подключилась Ди. Ее голос звучал удивленно. – Как? Это же не оружие демиурга!
– Я сделала его оружием демиурга. – Эйн-Соф ласково провела по лезвию и отшвырнула его в кусты. Вздохнула, разведя руками: – Жаль, разовая акция.
У меня перед глазами стояла смерть Чернобога. Я не могла поверить. Какой же герой и идиот – он мог сколь угодно биться об заклад, что погиб за свой мир, но набросился на гендира АИН лишь тогда, когда под угрозой оказалась улика. Он тоже вел борьбу против Агентства, в которую оказался насильно втянут.
А еще, я думаю, в глубинах души он верил в Яна.
Но все это закончилось. Под Чернобогом натекло много крови, и он не двигался, черт возьми, и не дышал. Он погиб! Я не могу в это поверить.
Кощея не стало.
* * *
Я быстренько оценил обстановку и подбежал к заборчику. Повалив его с локтя, прижал перекладину ногой к земле, и отломил доску, острую на конце. Вооруженный бестолковой вещицей бросился на Жасминовый Рис, но она опустилась на передние копыта и попыталась лягнуть в живот.
Увернувшись, я уперся ладонью в землю, отведя руку с доской, как офигительный ниндзя. Меня самого позабавил порыв грохнуть свое подсознание в облике единорога, однако под клоунадой скрывался вполне себе конкретный план.
Жасминовый Рис III переступила, став боком, и описала всю абсурдность ситуации:
– Ты напал на меня с куском забора.
– В умелых руках и кол – балалайка, – усмехнулся я и прокрутил обломок, как лопасть. – Я знаю более неприличную версию этой пословицы, но жалею твои ушки из воздушного зефира.
– Все шутить изволишь?
– А что мне остается? – я кинулся на Жасминовый Рис, но мое запястье перехватила ладонь: сухая, горячая, пропахшая табаком. Я отшатнулся и недоуменно вытаращился. – Ментор…
Джа-и тряхнул моей рукой, и я выронил обломок. Не мог же я пришить своего учителя, пусть и фальшивого! Это было выше моих сил.
– Какого черта ты упираешься, сопляк? – хмыкнул Джа-и. Он был как живой, и мне захотелось коснуться его, но, наверное, это выглядело бы дико. – Прими же уход в Нирвану с достоинством. Не ты первый, не ты последний.
– Папаша, окстись. – Я вырвал руку и потер запястье. Нахмурив брови, ткнул в него пальцем: – Я положил жизнь на алтарь мироздания, а по итогу сливаюсь с середины пути. Ни кола, ни двора.
– Ах «мироздания»! – сипло рассмеялся Джа-и и показательно поклонился до земли: – Ох, прости Абсолюта ради, супермен ты наш недоделанный, что не дали тебе завершить миссию, обреченную на провал!
– Вечно ты так. И с чего обреченную? – я стер с лица пот и желание вмазать самому себе. – В Лаций пришли мои «консультанты». Они сильны как орда демонов и невозможно сообразительны, – постучал пальцами по виску, – не все решается магией. Я верю, что они доведут начатое мной до конца. В конце концов, я бог начал.
Я подбоченился. Пытался бодриться перед самим собой – какой же я насквозь фальшивый. Ну и черт бы со мной. Я ведь действительно верил в Иголочку и Кощея.
– Слепец, – усмехнулся «Джа-и». – Если бы в их жизнях не появился ты, они упокоились бы с миром. Ты приходишь, как фигов ураган, вращаешься, – он активно жестикулировал, изображая воронку, – выворачиваешь друзей наизнанку и проваливаешь, только тебя и видели.
Я сглотнул и не смог поспорить.
– Ты обрек их на страдания. На поиск истины. На бессмысленный полет в Черную Дыру. Это билет в один конец, сынок. И ты так спокойно говоришь об этом? Ты что, мать твою, эстафету бегунам передаешь? – он практически выкрикнул эти слова и с выдохом успокоился. Похлопал меня по плечу и сжал его, чтобы увести к черному прямоугольнику. – Забудь. Это их фатум.
– Что с ними станется? – едва вращая языком, спросил я.
Собеседник собирался с силами, чтобы сказать. Он постучал пальцем по моему плечу, поджимая губы до ровной линии, и наконец сдался:
– В Лаций прибыла Эйн-Соф. Сейчас она прессует землянку с… Эй, ты рехнулся?
Я как с цепи сорвался: раскромсал забор и Мамаем прошелся по палисаднику. Подлетев к дому цвета «бедра испуганной нимфы»,
