— Она вызывает их. Они нас найдут здесь опять! — крикнула Лойз.
— Я знаю…
Двинуться по этим болотам, возможно, значило погибнуть, но все же оставалась слабая надежда на спасение. Если же они останутся в флайере, то их неминуемо снова захватят Колдеры. Голова у Симона по-прежнему нестерпимо болела, но он решил, что нужно двигаться вперед. Безопаснее всего двигаться по поваленным деревьям.
— Куда же мы пойдем? — нарушила молчание Лойз.
Возможно, идти в неизвестность — величайшая глупость, но каждая клеточка в Симоне протестовала против того, чтобы оставаться на месте и быть захваченными теми, кого вызвала Алдис. Он медленно отстегнул и бросил пояс Фалька с талисманом и оставил себе кинжал и самострел. Он взглянул на Лойз. На ней был костюм для верховой езды, но никакого оружия.
— Не знаю, — запоздало ответил он. — Подальше отсюда и как можно скорее.
— Да! О, да! — она осторожно перебралась через Алдис к открытой дверце. — А с ней что будет? — кивнула Лойз на женщину.
— Она останется здесь…
Машина приземлилась на крошечный островок твердой земли, трава вокруг была примята, так что можно было, пожалуй, ступать без опасения. Ползучее чудище куда-то исчезло, по крайней мере, поблизости его не было видно.
Симон спрыгнул вниз, сапоги его погрузились в мягкую почву, но вода не выступила. Протянув Лойз руки, он помог ей выбраться из флайера и подтолкнул к хвосту машины. Потом изо всей силы дернул за дверку и захлопнул ее так сильно, что ее заклинило, и теперь ее было тяжело открыть. Алдис оказалась запертой внутри, к тому же он не мог оставить женщину — пусть даже агента Колдеров — на съедение здешним тварям.
Кругом простиралась болотистая топь, поросшая мхом и подернутая ряской. Симон не видел другого пути, только по стволам упавших деревьев. Он оставил себе самострел и протянул Лойз кинжал.
— Не ступай на ствол, пока я не проверю его, — приказал он, — быть может, мы увязнем в этом болоте, но не думаю, чтобы нам стоило двигаться по воде.
— Нет! — быстро и твердо согласилась она. — Будь осторожен, Симон!
Он выдавил усталую улыбку, от которой стало больно разбитому лицу.
— Будь уверена, этим советом я воспользуюсь в полной мере.
Симон ухватился за ветку поваленного дерева и сделал первый шаг вперед. Источенный временем ствол прогнулся, но не слишком сильно, выдавив из воды пузырьки, а вместе с ними такое зловоние, что Симон закашлялся. Захлебываясь кашлем, он пробирался по сплетенным сучьям и корням. Идти было не трудно, но тело ныло от страшного напряжения. Нащупывать ногой путь, перебираться через корневища — это отнимало все силы. Симон остановился передохнуть, поджидая Лойз, которая двигалась по проложенному им пути; лицо ее было бледным, губы решительно сжаты. Сколько времени они вот так ползут по этим стволам и корням? Симон дважды оглядывался, но каждый раз убеждался, что флайер по-прежнему совсем близко.
Но все же, наконец, он совершил последний прыжок и очутился на другом травянистом островке. Протянул руки Лойз — и вот они уже сидели рядышком, дрожа от усталости и растирая ноющие икры.
— Симон…, — он посмотрел на девушку. Она провела языком по пересохшим губам. — Эта вода… Ее нельзя пить… — в ее голосе звучала слабая надежда, что он рассеет ее опасения.
Симона тоже мучила жажда, он думал о том, сколько они еще смогут продержаться, прежде чем жажда вынудит их испробовать то, что вполне могло оказаться ядом.
— Она грязная, — ответил он. — Быть может, мы найдем какие-нибудь ягоды или дальше встретим родник…
Очень слабая надежда, но она может помочь преодолеть искушение.
— Симон…, — Лойз решительно отвела свой взгляд от затянутой ряской лужицы и смотрела теперь на ту дорогу, которая привела их сюда. — Эти деревья… Они росли не беспорядочно. — Голос ее зазвучал не так слабо, как раньше.
— Даже те, которые упали… Они раньше были посажены линиями. Он проследил направление, куда указывал ее палец. Лойз была права — когда деревья стояли на корню, они были высажены рядами. Вероятно, это была заброшенная дорога? Но интерес Симона тут же угас, ибо этот путь все равно кончался на том островке, где они сидели.
— Дорога, Симон? Старая дорога? Но ведь она должна вести куда-то?
Лойз поднялась на ноги и стала осматриваться.
Симон понимал, что надежды очень мало, но все же нужно было воспользоваться любой возможностью уйти подальше от этого гибельного места. И, несколько минут спустя, Симон убедился в правильности их догадки. Трава, покрывавшая островок, росла не сплошным ковром, а кустиками, пробиваясь в расселинах между каменными плитами. Плиты были гладко отполированы и тщательно пригнаны друг к другу — это была мостовая! Лойз топнула сапогом и рассмеялась.
— Вот она, дорога! И она выведет нас от сюда! Вот увидишь, Симон.
Но у каждой дороги два конца, подумал Симон, и если она уведет нас в глубь Страны Торов…
Им потребовалось немного времени, чтобы пересечь более возвышенный участок суши, и вновь перед ними было болото. Но на противоположном берегу болота стояла каменная колонна, замшелая, словно выросшая из самой земли. Она была не слишком высока, и верхушка ее была увенчана виноградной золой, побеги которой змеями вились вокруг каменного лица.
Горбатый нос, торчащий подбородок, черты лица, непривычные для человеческого глаза.
— Вольт!
Именно такой предстала, на несколько мгновений, перед ними та мумия, на которую они наткнулись в тайной пещере, запечатанного для всех утеса, когда Корис вознес свою мольбу, принес клятву и принял из рук — вернее, высохших когтей, мумии огромный топор. Что сказал тогда сенешаль? Что Вольт — это легенда, полубожество, полудьявол, последний представитель вымершей расы, который долгие годы существовал уже во времена человеческой расы и иногда делился своими знаниями с пришельцами, из сострадания и одиночества. И вот, сейчас они оказались в стране, где Вольт был настолько хорошо известен, что на большой дороге воздвигли его изображение.
Лойз улыбнулась при виде колонны.
— Ты видел Вольта? Корис рассказывал о той встрече, когда он просил у древнего его топор и не встретил отказа. И теперь я уверена, что эта статуя — добрый знак для нас, а не злой. К тому же этот камень указывает нам, куда идет дорога.
Но впереди по-прежнему поблескивала вода. Найдя среди разбросанного гнилья достаточно прочную ветку, Симон опустил ее в воду, чтобы нащупать дно. Оказалось, что глубина воды всего несколько дюймов, ветка почти сразу уперлась в твердый камень. Дорога лежала под топкой зыбью. Но Симон не торопился, делая осторожные шаги вперед, и только потом, он сделал знак Лойз следовать за ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
