— Погоди! — Симон схватил Кориса за руку. — Я ведь даже не уверен, что смогу вести такой корабль! Не уверен, что мы сможем полететь на них!
— Если только они помогут нам сокрушить берлогу этого зверя, то мы сумеем все на свете! — ноздри Кориса раздувались, рот застыл в суровой усмешке. — Я понимаю, что вражеским оружием пользоваться рискованно, но бывают минуты, когда приходится за любую возможность хвататься обеими руками. Говорю тебе, мы должны отправиться в Сиппар и воспользоваться тем, что нам необходимо!
* * *
Симон уже много месяцев не бывал в том ужасе и хаосе, который был когда-то главным городом Горма. У него не возникло никакого желания принять участие в работе отрядов, которые прочесывали здания, освобождая их от трупов погибших островитян, столь охотно призвавших Колдер на помощь в битве двух династий. С него хватало Горма и Сиппара в битве, которая изгнала Колдеров из этого уютного гнезда.
Сегодня он понял, что была еще и другая причина, помимо этих старых ужасов, которая вызывала в нем ненависть к Сиппару. Он снова стоял в просторном зале — своего рода, центре управления сложными механизмами, где когда-то сидели за своими столами облаченные в серое офицеры-колдеры, непрерывно колдуя над пультами управления. Ими руководил старый офицер, с металлической каской на голове: именно его-то приказы — Симон был в этом уверен — направляли всю жизнь внутри осажденной цитадели. И, снова отключившись от времени, Симон словно подключился к мыслям этого офицера и узнал о том, что люди Колдера были пришельцами, подобно ему самому, что они так же проникли в этот мир сквозь какую-то дверь в пространстве и времени, ища прибежища, спасаясь от преследования. Да, в тот день он проник в мысли офицера, и сейчас, вновь стоя в этом зале, он опять ощутил, что ярко вспоминает все пережитое им в те минуты, словно его мозг и мозг того офицера стали единым целым, хотя и прошло много месяцев с тех пор, как тот, второй, мертв.
И все же, в этом зале Симон ощутил себя не только, в какой-то мере, единомышленником колдеров.
Ведь именно здесь, в этом зале, волшебница Эсткарпа, с которой он делил тяготы и приключения, отложила в сторону свой волшебный камень — символ ремесла и власти — и отдала его в руки свою жизнь, всю себя. Именно здесь произнесла она вслух свое имя святая — святых, которое ей не следовало доверять никому на свете, чтобы тот, другой, не стал ее владельцем. И сделала она это ради него, Симона. Джелит…
Симон приготовился к знакомой щемящей боли, которую не мог преодолеть с тех пор, как Джелит покинула его. Но, на этот раз, она не была такой резкой, как обычно, словно влияние колдеров притупило и пригасило ее. И с тревогой Симон понял, что боль эта, мучает его меньше, с тех пор как он покинул Карс. Но все-таки, подумал он, то, что было между ним и Джелит — по-настоящему прекрасно. И даже если рана со временем затянется, то шрам все равно останется на всю жизнь…
Неужели Джелит теперь так возненавидела его, что не хочет даже мысленно связаться с ним? И уж совершенно не в силах увидеться с ним?
Колдер! Сейчас нужно думать только о Колдере, мысленно одернул себя Симон.
— Симон! — окликнул его с порога Корис. — Воздушные корабли — они точно в таком же виде, как вы их оставили.
Корабли для нападения на Айль. Почему он всегда опасался воспользоваться вражеским оружием? Почему боялся сесть за руль воздушной машины? Разумеется, Корис абсолютно прав в этом вопросе.
Они взобрались на крышу, где стояли флайеры. Два из них, как видно, ремонтировались, когда началось сражение; рядом с машинами лежали инструменты и запасные части, Симон подошел к ближайшему флайеру. Да это совсем просто; оказывается, ничего не стоит привести механизмы в действие: надо поставить эту деталь вот сюда, подкрутить эту гайку… Симон работал быстро и споро, с такой уверенностью, словно всю жизнь занимался этим. Он поставил на место последнюю гайку, завинтил ее потуже, забрался в кабину на водительское место, нажал кнопку стартера и ощутил вибрацию… Все было в порядке, можно подниматься.
Снизу раздался громкий крик, постепенно стихавший по мере того, как флайер набирал высоту. Симон проверил приборы. Айль… он направлялся к Айлю, ему предстояло важнейшее задание. Заградительный барьер продержится недолго — слишком уж велик расход энергии. Раньше или позже эти варвары его прорвут. И тогда магия этих проклятых ведьм потрясет стены Айля, сметет их с лица земли.
Проклятых ведьм? Да, вероломные, злобные дьяволицы! Выйти замуж за человека, а потом сбежать от него, даже не простившись, видно считая его слишком глупым, чтобы иметь с ним дело… Ведьма! Ведьма!
Симон нараспев кричал это слово, пролетая над волнами залива. Горм — они потеряли Горм. Быть может, они сейчас потеряют и Айль, но только на время. Потому что план их все равно осуществляется. И пусть только откроются ворота, и тогда эти тупые дикари, эти ведьмы, узнают почем фунт лиха! Падение Сиппара покажется сущей ерундой перед тем, что произойдет в Эсе… Нажать там, дернуть тут, привести дикарей в действие, заставить ведьм беспокойно зашевелиться. Нужно только выиграть время — и тогда план будет осуществлен.
Значит, если потребуется, сдадим временно Айль, это все равно ничего не изменит. Пусть эти дикари верят, что и на этот раз они победили, что Колдер изгнан. Но Колдер только скроется на время, чтобы окончательно собраться с силами, окрепнуть, а затем ударить с новой силой в Эс!
Симон зажмурился. Помимо его собственной воли, в нем крепла уверенность и сознание того, что он все сделал, как надо, и в то же время его все сильнее охватывало беспокойство — словно в нем противоборствовали две силы, и каждая стремилась к победе. А впереди его ждет Айль. Они все знают, они дали ему приказ, они ждут его!
Его руки уверенно двигали рычаги, нажимали кнопки, хотя он даже не сознавал, что делает. Внизу мелькали огни — армия этих дикарей. Рот его сложился в усмешку. Ладно, пусть уж они торжествуют пока что. К тому времени, когда они наконец соберутся с силами с помощью своих ведьм, от их армии все равно ничего не останется. Ну, а теперь вниз, он должен сесть вон на ту крышу.
Симон с минуту ошеломленно смотрел вниз — да ведь это Айль! Как же он добрался сюда? Корис, армия… Он обернулся… Нет, это не сон. Он один сидит в колдовском флайере, взятом в Сиппаре. Голова страшно болит, изнутри поднимается тошнота. Рука его невольно оторвалась от кнопок управления, пальцы бессознательно потянулись к поясу Фалька, коснулись металлической бляхи, пробежали по завитушками и изгибами.
Да, это Айль, и задание его только начинается. Вот они идут, те, кого он должен увезти от сюда, прежде чем город падет перед дикарями и их ведьмами. В крыше отверстие, квадратный люк, снизу поднялась платформа, на которой стояли две женщины. Одна, та, которая будет давать ему приказы — она раньше так успешно потрудилась для выполнения их плана в Карсе. А вторая, которая идет рядом с первой послушно подчиняется ей, она служит приманкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
