Я покачала головой.
— По крайней мере, теперь понятно, откуда взялось троедворское поверье, что разбитое зеркало приносит удачу.
Рассказал Лоредожеродд не много, но никто другой не дал бы и такой информации. Я позвонила Люцину. Принять Лоредожеродда он согласился, люди со способностями соединника и талантом стратега встречаются крайне редко.
— Какой у него реальный волшебнический уровень? — спросил Люцин.
Я глянула на Лоредожеродда.
— Без опороника точно не скажу, но похож на ведуна. Для всех своих громких волшебств он делал только базовую матрицу, зато с обратной композицией, а до высоких уровней её уже вассалы достраивали.
— Ладно, ерунда, — ответил Люцин. — От соединика волшебнической гениальности и не требуется, у него другие задачи. О Девятке Лоредожеродд действительно что-то путное знает или это так, рекламный трёп?
— Знает, — ответила я. — Другое дело, сможете ли вы употребить это знание с пользой… Я ничего толкового придумать не могу, но я и не директор Совета Равновесия, у меня нет ваших возможностей.
— Зато обилие собственных невозможностей, — хохотнул Люцин. — Ладно, скажи своему протеже, пусть летит в Прагу, там его встретят.
— Одно условие, Люцин Хамидович. Сразу по прибытии вы проведёте для него церемонию имянаречения.
Люцин захохотал так, что мобильник задрожал.
— Само собой, — ответил он, отсмеявшись. — С таким имечком в Камнедельске лучше сразу в Красаве утопиться. Отбой.
Я убрала телефон.
— Всё в порядке, — улыбнулась Лоредожеродду. — В Прагу сами добраться сумеете или вас проводить?
— Нет, спасибо, Хорса, я сам. Прощайте, и удачи вам во всех ваших делах.
Лоредожеродд ушёл.
Я вздохнула. Бесполезной встречу не назовёшь, но и толку особого от неё нет. Куча усилий псу под хвост. Я задавила чувство разочарования. Что сделано, то сделано, а сожалением ничего не изменишь.
Пора возвращаться домой. Я встала, пошла к выходу из парка. Дорогу мне заступил Миденвен. От возмущения, обиды и злости он даже личину набросить забыл.
— Ну ты и дрянь, — сказал он. — Я сразу понял, что дело нечисто, но и предположить не мог, что ты пойдёшь на сделку с этой мразью, что ты дашь убежище Лоредожеродду. И было бы ради чего…
— Было, — жёстко ответила я. — Мне требовалась информация, и я эту информацию купила. Да и ваш драгоценный Альянс от Великого Врага избавила.
Миденвен только ушами дёрнул.
— Мне показалось, что ты другая… А ты такая же, как и все высшие — думаешь только о себе, о своих прихотях. На людей тебе плевать, ради утоления минутного каприза ты измажешь в грязи не только других, но и себя саму.
Слова хелефайи укололи, и очень больно.
— К сожалению, Миденвен, — ответила я как могла спокойно, — для того, чтобы добыть информацию о дерьме, надо заглянуть в очко отхожего места.
Он зло рассмеялся.
— Предрешатели дерьмо, это верно. Но они же и Всесовершеннейшие Хранители волшебного мира. Нина, ты никогда не задумывалась, почему наш народ называют Друзьями Богов, любимейшими детьми Творца? — Миденвен опять рассмеялся. — То, что для этого паскудника было великой тайной, знает любой хелефайя. И взывающая речь, и Перламутровый Зал, и Путь Благодатной Радуги, она же Анунова тропа — это всё часть нашей повседневной жизни. Воззвать к Предрешателям было позволено любому хелефайе, посетить Перламутровый Зал могли хотя и не все, но многие, а Радужный Путь становился наградой для наиболее мудрых владык и самых искусных мастеров. Но мы согрешили пред нашими Сотворителями, и на семьсот семьдесят семь лет они отлучили нас от своей благости, превратили в вассалов верховного предстоятеля, приравняли к его ранговикам. Но через два года срок наказания закончится, и Хелефайриан опять станет независимым государством…
— …любимых рабов Тройственной Триады, — перебила я.
Миденвен яростно сверкнул глазами, верхушки ушей наклонились вперёд, кончики приподнялись.
— Да, рабы, — сказал он. — Привилегированное быдло. Но ты ещё хуже. Ты даже не спесивая самодовольная сволочь как высшие. Ты такая же как и Предрешатели — бездушная расчётливая вершительница. Люди для тебя всего лишь инструмент для достижения цели. Куклы для досужих игр. Тебе ведь и в голову не пришло спросить меня, отца или твоего приятеля Элунэля о Девятке. Ты расспрашивала кого угодно, даже этого поганца Лоредожеродда, но только не хелефайев. Для тебя мы не более чем красивая безделушка. «Никчёмен, как хелефайя» — знакомая поговорка, верно? — Миденвен резким движением вытер слёзы. — Ненавижу тебя! Ты… Ты Предрешательница! Это из-за таких как ты наш мир превратился в преддверие ада! Ненавижу!
Он убежал. Я прикусила губу, чтобы не разреветься. Миденвен прав во всех своих обвинениях.
Я потеряла друзей. Позорную сделку с Лоредожероддом мне не простят. Каварли, Миденвен, Джакомо, Риайнинг… Меня для них больше нет. Я потеряла их, и ничего не приобрела взамен.
— Я подвезу тебя к щели, — мягко сказала Рижина.
— Как ты здесь оказалась?
— Отец велел за тобой присмотреть. Он боится за тебя. И правильно делает, как оказалось. Ты на каждом шагу исхитряешься вляпаться в проблемы.
— Ты всё видела?
— Да, — ответила Рижина. — Не огорчайся из-за Миденвена. Ушастый не понимает, что говорит. Скоро он одумается и сам придёт мириться.
— Нет, — качнула я головой. — Не придёт.
— Придёт. Когда узнает всё до конца о своём народе и Девятке, придёт.
— А тебя не смущает моя сделка с Лоредожероддом?
Рижина обняла меня, прошептала на ухо:
— Нина, для меня правилен любой твой поступок только потому, что это сделала ты. У меня ещё никогда не было такой подруги. Отцу, Карику и мне ты нужна такой, какая ты есть сейчас. Мы любим тебя, и плевать на весь волшебный мир, включая Предрешателей и Неназывемого.
Я пожала ей пальцы. После слов Рижины стало легко и свободно, с души словно кандалы свалились.
А с потайничной стороны щели ждал Элунэль.
— Всё в порядке, синьорина Келети, — проговорил он в мобильник и прицепил телефон на ремень тайлонура рядом с дальдром.
— Я знаю о твоей сделке с Неназываемым, — сказал он мне. — Ты поступила совершенно правильно. Альянс освободился от этой мрази, а ты добыла очень важную информацию. Ни Злотворитель, ни, тем более, Миденвен не представляют себе её ценности.
— Как и я сама.
— Разберёшься, — дёрнул ушами Элунэль. — Я провожу тебя до дома.
— Я живу в Чесночном квартале.
Хелефайи с вампирами не дружат, но Элунэль одобрительно кивнул:
— Сейчас это наиболее безопасное место в обоих мирах, и большом, и волшебном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
