– Я попросил Дери съездить в Креклейд и сообщить бейлифу о том, что Орин обучает слуг воинскому делу и собирается переманить на свою сторону наемные войска, которые освободятся к концу осады Фарингтона. Эти новости могут оказаться для жителей города не особенно приятными, но в какой-то степени они пригодятся им, ведь горожане узнают, где засел их враг и что он все еще достаточно силен. Думаю, Дери поверят, но если он не вернется к полудню завтрашнего дня, я сам отправлюсь в Креклейд и сделаю все необходимое для его освобождения. Ну, теперь ты удовлетворена?
Кэрис решительно покачала головой и вновь вопросительно уставилась на менестреля.
– Ты хочешь узнать, какие дела у меня с лордом Уильямом? – Когда девушка кивнула, Телор скорчил гримасу, но сказал: – Моя роль во всем этом гораздо проще, чем ты предполагаешь. Я рассказал лорду Уильяму об убийстве сэра Ричарда и о том, что это сделал военный человек. Я не уверен, но мне кажется, что раньше он входил в армию, вражескую для лорда Уильяма – в армию короля. А еще я рассказал ему, что этот тупой, непроходимый болван Орин, возможно, уничтожил библиотеку сэра Ричарда. Ты знаешь, что такое библиотека?
Кэрис молча покачала головой.
– Это собрание книг и манускриптов, на которых написаны самые разные истории. В аббатствах тоже есть библиотеки, но в них хранятся записи о житиях святых и спорных вопросах религии. Сэр Роберт собирал легенды, баллады, песни, рассказы о героических подвигах и тому подобное. Таких книг мало, редко кто из знати может похвалиться хотя бы одной такой книгой или манускриптом подобного содержания. К счастью, лорда Уильяма нельзя назвать человеком, равнодушным к подобным вещам, более того, он даже жаден до них. У него теперь двойной повод для захвата Марстона – смерть сэра Ричарда и тот факт, что Марстоном владеет его враг, поэтому никто и не подумает назвать его глупцом, хотя, на самом деле, настоящей целью будет присвоить себе эту библиотеку. Я сделал все, зависящее от меня, чтобы этот захват был легким и успешным. Услышав новости Дери, жители Креклейда помогут лорду Уильяму воинами и оружием, возможно, окажут помощь и соседи сэра Ричарда, желая либо отомстить за старика, либо надеясь заполучить кое-какие земли Марстона. Вот видишь, тебе вовсе не из-за чего так беспокоиться.
– Хорошо, – сказала Кэрис, но на губах ее осталась все та же ироническая усмешка. – Значит, мы уедем отсюда, как только вернется Дери, или же я вместе с тобой поеду за ним, и мы сможем отправиться в путь из Креклейда.
– Нет, мы не можем уехать...
– Но почему? – с вызовом спросила Кэрис.
– Во-первых, я не получил разрешения ехать куда-либо, и лорд Уильям попросил меня петь каждый день у него за обедом. Кэрис, это человек, которого вряд ли кто осмелится ослушаться. Хотя он и отличается от де Данстенвилла. Де Данстенвиллом можно пренебречь, призвав на помощь весь свой ум и изощренность, и от него можно скрыться, уехав далеко за пределы его владений. А лорд Уильям может настигнуть тебя везде: в Англии, Уэльсе и даже во Франции. В нем есть что-то такое... Я могу лишь сказать, что восхищаюсь им и ужасаюсь в одно и то же время, хотя он и относится ко мне по-доброму.
– Но ты можешь попросить у него разрешения уехать, – упрямо настаивала Кэрис.
У нее не было ни малейшей надежды убедить Телора отказаться от своих планов, но она чувствовала, что он что-то утаивает от нее, и рассчитывала заставить его проговориться. Если же язык Телора не подведет его, Кэрис собиралась не сдаваться и осаждать менестреля до тех пор, пока он не скажет ей, наконец, всю правду.
Поэтому девушка и не удивилась, когда Телор покачал головой в ответ на ее предложение.
– Даже если у меня будет достаточно веское основание, чтобы лорд Уильям мог прислушаться к нему, я все равно не просил бы у него разрешения уехать, – Телор замолчал и провел пальцами по струнам лютни, лежавшей рядом с ним на тюфяке. Прозвучал красивый аккорд. – Я должен знать, решится ли лорд Уильям на этот шаг, удачным ли будет его нападение на Марстон и погибнет ли Орин. Потом я смогу написать песню – ты слышала, как я сочинял к ней мелодию, – которая расскажет о том, как погиб мой учитель, пытаясь спасти своего лорда, и о том, как гнев Божий пал на убийцу и сразил его.
Кэрис не могла ответить на это никакой очередной дерзостью. Глаза ее застилали слезы, потому что ответ Телора подтвердил ей то, в чем она все еще не решалась себе признаться – ее возлюбленный не намерен вверять смерть Орина несчастному случаю на войне или же справедливому суду лорда Уильяма. Но девушке не хотелось больше спорить с Телором. Она выпрямила ноги и, подвинувшись, села рядом с ним. Обняв ее за плечи, Телор привлек девушку к себе и прижался щекой к ее виску.
– Я буду желать тебя всегда, Кэрис, – сказал он. – Ты стала для меня всем на свете, и все же я не могу вот так просто повернуться спиной к доброте и преданности многих лет, которые провел с Юрионом. А еще мне больно сознавать, что нас, менестрелей, и других артистов могут убивать, как последних червей, и ни один человек не выступит в нашу защиту. Лорд Уильям восхищался и почитал Юриона, но он и пальцем не пошевелит и слова не вымолвит, чтобы отомстить за него. И отнюдь не убийство Юриона, а возможность получить библиотеку призывают его к действию.
Кэрис и на это ничего не ответила, она лишь обняла Телора и повернулась к нему лицом, чтобы губы их встретились. Телор убрал с тюфяка свою лютню, а пальцы девушки, скользнув вниз, принялись нащупывать узел на поясе его брюк. Они медленно раздевали друг друга, жадно лаская каждый обнажавшийся участок тела, тронутые легкой грустью, в каждом из них затаились невысказанные опасения, мешающие чувствовать себя счастливыми. Эта грусть придала их движениям особую нежность, они медленно отзывались на ласки дpyг друга, но тем сильнее было ответное чувство, и когда пьянящие волны удовольствия захлестнули, наконец, Кэрис, она едва не лишилась чувств. И горько заплакала, словно лишилась всего на свете, когда последняя из этих волн отхлынула от нее.
Эта близость послужила для Кэрис своеобразным исцелением. Объяснения Телора теперь уже не казались лишенными здравого смысла. Она уже не видела «безумия» в его решимости во что бы то ни стало уничтожить Орина. Это была лишь преданность, которую девушка понимала, и своеобразный эгоизм, который и ее заставлял рисковать жизнью для спасения Телора и Дери в Марстоне. Но осознание этого, однако, не уменьшило страхов Кэрис, отчаянно боявшейся потерять Телора, и только после наивысшего момента наслаждения, слез и терпеливых ласковых утешений Телора, она смогла слегка успокоиться, и со всем смирилось и ее сердце.
