всё равно доберёмся, — я покосился на прислушивающегося к беседе Туорга и уточнять, что Лишнего при этом призывать не собираюсь, не стал.
— Значит, ты… — мой друг, по-видимому, как раз хотел уточнить у меня этот вопрос, вот только сделать ему этого не дали.
Взревели в один голос тысячи глоток, пронзительно заржали кони, брякнули о щиты мечи. Мы замерли на мгновение, ошеломлённые всё нарастающим гулом.
— Орда, — сравнившись бледностью с Тимохой, оглянулся на меня Хорт. — Двинулись всё-таки.
Я вскочил на ноги, поднимаясь над невысоким кустарникам и нервно сглотнул, безуспешно пытаясь сдержать рвущуюся наружу панику.
Противоположный край ложбины исчез, закрытый нескончаемой волной скатывающихся через его край всадников. Степняки решительно направляли своих коней вниз по пологому склону, скрывались в глубине огромной рытвины, но их место тут же занимали другие, не менее решительно настроенные соплеменники.
Разве можно остановить лавину? Она сметёт всё, что встретит на своём пути. Спасения просто нет.
Я чуть было не попятился, со страхом смотря на ближний к нам край ложбины. Вот сейчас, буквально через пару мгновений, там покажутся первые всадники, вынося тем самым, всем нам смертный приговор.
— Силища, — вторя моим мыслям, прохрипел Невронд. Выглядел десятник, сплошь перевязанный окровавленными тряпками довольно жутковато, но на ногах держался твёрдо. По-видимому, ему лечение Герхарда, в отличие от Тимохи, всё же помогло. — Сомнут, и не заметят.
— Не сомнут, — уверенности в голосе Туорга заметно поубавилось.
— Сейчас появятся, — Дин, как и я, не сводила глаз с нашего края ложбины.
И тут что-то в поступательном движении живой лавины сломалось. Монолитный поток дрогнул, очутившиеся у края обрыва всадники начали осаждать своих коней, пытаться развернуть их, уйти в сторону. Но задние ряды продолжали по инерции напирать, сталкивая несчастных вниз. Яростные крики, проклятья, отчаянное ржание опрокинутых коней, всё это слилось в жуткую какофонию, не давало отвести глаз.
А всадники на этом краю ложбины всё не появлялись. Да и не появятся уже, наверное. Слишком красноречивым было желание очутившихся у края страшной ямы степняков, свернуть с несущего смерть пути.
— На это даже смотреть страшно, — ошеломлённо выдавила герцогиня.
— Они там умирают, да? Вместе с коняшками?
— Они там засыпают вечным сном, — прижал я к себе Маришку. — Они же нас с тобой хотели убить, маленькая. Во и пусть теперь на собственной шкуре испытают; каково это.
— Как Тимоху?
— Как Тимоху, — со вздохом подтвердил я.
— Тогда пусть в этой ямке все и остаются, раз они такие!
До задних рядов Орды, между тем, всё же, наконец, дошло, что с переправой через ложбину что-то не так, и всадники отхлынули прочь, рассеявшись по её краю. Небольшими группами рассеявшись. От грозной, многочисленной армии остались жалкие ошмётки.
— А вот теперь не мешало бы и спрятаться, — первым отмер Невронд. — Теперь они и за луки взяться могут.
— Это точно, — поддержал его Герхард, мазнув по мне взглядом. — Не думаю, что ты им по-прежнему живой нужен.
Мы упали в траву, отгородившись от врагов кустарником. Так себе прикрытие, если честно. Никакое. Но хоть глаза обозлённым всадникам не мозолим, и то хорошо. Хотя расстояние от нас до лучников неблизкое, а ливня из стрел, в связи с резким уменьшением поголовья противника, уже не получится.
Впрочем, оставшиеся в живых степняки, о мести даже и не думали. Поорали друг на друга, бешено крутясь на конях, кулаками в нашу сторону погрозили и дружно развернувшись, рванули прочь. Прошло немного времени и горизонт поглотил их, обрушившись на землю тишиной.
— Вот так-то! — оскалился в торжествующей ухмылке Туорг. — А вы ещё сомневались. Туманною ложбину ещё никому пройти не удавалось!
— Неужели там никто не выжил? — округлила глаза герцогиня.
— Выживших степняки так быстро бы не бросили, — я оглянулся на своих спутников. — Сходим взглянуть?
— Я не пойду, — закрутила головой Дин. — Велика радость — горой трупов любоваться. Вот лучше за Тимохой присмотрю. И Маришке там тоже делать нечего.
— Как скажешь.
Мы осторожно двинулись сквозь кустарник, взяв в качестве ориентира железную опору, на которую раньше был закреплён сгоревший мост. Шли медленно, вслушиваясь в звенящую тишину, что царила на месте гибели целого войска. И всё сильнее сбавляли шаг по мере приближения к краю обрыва.
— Давно мне так жутко не было, — неожиданно признался Невронд, сжимая в руке меч. — Словно нерюху в пасть лезу.
— А меня не покидает странная уверенность, что степняки там просто затаились, — решил поделиться и я своими страхами. — Мы к краю подойдём, а они как выскочат! Понимаю, что бред, но ничего поделать с собой не могу.
— Больно тихо. даже ветерок стих. Только мы кустарником и хрустим.
— Здесь всегда тихо, — пожал плечами Туорг в ответ на замечание мага. — Это место даже птицы стороной облетают.Здесь нет жизни.
— А мёртвых страшится не след.
Решительно мотнув головой, Хорт в два прыжка добрался до края обрыва. Заглянул вниз, потрясённо качая головой. Мы подошли следом, замерли всматриваясь в жуткую картину.
Всё дно ложбины было сплошь покрыто телами коней и всадников. Они лежали плотной массой, навалившись друг на друга сломанными куклами; выгнутые в предсмертных судорогах тела, выпученные глаза, оскалившиеся, с вываленными языками рты.
— Знатно получилось, — прохрипел не своим голосом Хорт. — И впрямь, никто живым не прошёл.
— Передним совсем немного не хватило, — заметил Невронд, кивнув себе под ноги. — Почти добрались. Но, на обрыв забраться, сил уже не хватило.
— Удалась моя задумка! — хищно оскалился Туорг. — Столько гладкокожих полегло! Лишь горстка уцелела!
— Нам и этих хватит, — остудил его радость десятник. — Наверняка в сторону храма подались. Там нас ждать будут.
— И живыми им в руки лучше не попадаться, — глубокомысленно заключил Герхард, посмотрев в сторону горизонта. — Даже представить боюсь, что за казнь они для нас придумают.
— Так может, ну его, этот храм? — зябко передёрнул плечами Хорт. — Раз отец Виниус нас с договором обманул, так и нужды туда идти теперь нет. С Вельдом мы договора не заключали и ничего ему не должны.
— Так-то оно так, но… — начал было Герхард.
— Тимоха умер!
Как умер?!
Я развернулся, дрожа всем телом, и со всех ног бросился к
