Младший капрал чуть кивнул и, не оглядываясь, пересёк улицу.
В последний момент крикнул предупреждающе один из тех, что бежали по дорожке к воротам, но мнимый пьянчужка прыгнул вперёд, размахивая ножом, отвлекая внимание, и толпа оборванцев бесшумно накрыла, подмяла под себя и прошла дальше, оставив на брусчатке бездыханные тела.
Чёрные замерли. Отбежав назад, сомкнулись спина к спине, обнажили клинки — по два каждый. Рассыпался по лужайке сброд. Показались прятавшиеся до поры серпы, кистени, кастеты. Свистела раскручиваемая кем-то праща. В чьих-то руках поблёскивало битое стекло.
— Тревога! — крикнул один из чёрных, и, будто крик послужил им сигналом, нищеброды ринулись в атаку.
Младший капрал не успел пустить в ход свой короткий гвардейский меч. Молниеносная схватка закончилась полным поражением монахов. Нищеброды любили и умели драться, и капрал понял вдруг, что не хотел бы встретиться с ними на улицах — его никто никогда не учил защищаться от подлых атак, идущих вразрез со всеми правилами рукопашного боя.
Закончив своё дело, толпа ринулась в дом, где уже тоже слышались звуки борьбы.
— Полюбуйтесь, капитан! — Чумазая девчонка сидела верхом на чёрном. Придавив коленом меж лопаток, наступив на ладонь и раздирая пальцами щёку. Монах лежал, не дёргаясь, дышал со свистом, глядя люто-бешеным взглядом. — Он вам нужен? — Она улыбалась, демонстрируя идеально белые зубы и щербину на месте выбитого клыка. «Хорошенькая», — отметил про себя капрал, и невольная судорога прошла по его плечам. Он понял, что боится этой девчонки, которая назвала его капитаном, явно рассчитывая понравиться.
— Э-э-э, да, — ответил он и присел, когда позади зазвенели стёкла. Уже бездыханное тело мешком упало в траву лужайки. Ещё один чёрный. — Погоди, сейчас мы его свяжем. — Он опустился на колени, надеясь, что она не заметила его испуг. Она заметила. Глаза сверкали озорно, по-бесовски.
Руки, потянувшиеся было к монаху, замерли, когда капрал увидел вдруг, как идёт в зенит, навстречу полной красной луне, останавливается на мгновение в высшей своей точке и, перевалив её, падает на город огромный огненный шар.
— Проклятие! — прошептал он и вздрогнул, когда горячая кровь брызнула ему на руки.
— Простите. Случайно вышло, — ответила девчонка, вытирая нож о сутану. — Мы найдём вам ещё одного такого же, капитан.
Он тихо кивнул, глядя на бездыханное тело. Пульсируя, из перерезанного горла толчками шла кровь.
— Кто ты? — прошептал Марк.
— Я — мы, — ответил Крысеныш. — Я! Мы! — повторил он и захохотал, откинувшись, забившись на руках воина. Смех нарастал, пока не перешёл в всхлипывание, на глазах выступили слёзы, покатились, прочертив две дорожки на грязных щеках. — Я! Мы! — говорил он Марку, хватаясь за ворот, заглядывая в глаза, и тот читал в них страх и радость.
— Да у него истерика! — воскликнула ведьма. Бросилась, упала на колени рядом. Вынула спрятанный в рукаве платок, промокнула глаза мальчишки, сняла пену с губ.
— Тише, тише, — шептал Марк, пытаясь осознать, что произошло с мальчиком, нащупать, казалось, такой близкий ответ. Озарение бродило где-то рядом, обещая скорую разгадку.
Старуха подняла руку, махнула слабо. Девочка, всё это время сидевшая в обнимку с волком, кинулась к ней, взяла осторожно за руку, приподняла голову. Старуха хотела что-то сказать. Эдель склонилась, ловя её слова.
— Он такой же, как ты, — прошептала та еле слышно. — Больше, чем просто человек и зверь, — откинулась обессиленно.
Оглянувшись на Сирроу, девочка медленно кивнула.
— Я? Мы?! — Горбун сделал ещё шаг назад, глядя брезгливо. — Что это значит? Не думаю, что так он почувствовал себя частью круга. А? Марк? Кто он такой? Какова его суть? Что скажешь, Марк? Ты замок в цепи, ты должен знать. Всё. Обо всех.
— Я не знаю, — прошептал Марк.
— Марк? — Юродивый сделал шаг навстречу.
— Я не знаю! — крикнул воин, оборачиваясь к нему.
— Я думаю, об этом ты знать должен, — прищурившись, юродивый указывал куда-то вверх, на небо.
На низких, нависших прямо над городом облаках плясали белые лучи света. Мигали, вырываясь из дворцовых башен, складываясь в сложные узоры, чертя послание, видное на многие и многие лиги вокруг.
Никаких команд не понадобилось, чтобы остановить бегущий по улицам отряд. Толпа, которая, кажется, ещё более увеличилась в размерах, замерла, как один человек, уставившись на небо.
— Прокля-я-ятье! — протянул младший капрал, глядя, как чертит на чёрных тучах своё послание гелиограф.
— Что за чёрт? — Это спросила давешняя девчонка. Она прицепилась к нему, как репей, и неотступно шла следом.
Ропот прошёл по рядам смятенных людей, впервые видевших что-то подобное.
— Не бойтесь! — Капрал сделал два шага вперёд, запрыгнул на крыльцо ближайшего дома, чтобы увидеть всех. Хвост колонны терялся где-то в хитросплетениях петляющих улочек. Он сглотнул, только сейчас сообразив, кого и сколько ведёт за собой по улицам. — Не бойтесь! Это послание из дворца! Белгрские корабли не смогли войти в гавань!
Взметнулись в приветствии сотни рук, а от криков «ура» заложило уши.
— Челюсти сомкнулись! — продолжал он, когда толпа немного поутихла. — Клыки перекусили добычу!
Вторая волна криков была сильнее первой. Стиснутая в узком проёме, покатилась далеко вперёд. Туда, где показалась другая толпа, не меньше этой. Капрал сглотнул ещё раз.
— Мы должны найти и уничтожить чёрных в городе. Возможно, сушей, под видом посольства, идут другие их отряды. Не допустим врага в столицу!
Он не успел закончить. Толпа сорвалась с места, понеслась мимо, слившись в один сплошной поток.
— Хорошо сказал, капитан. Как по писаному. — Она сидела тут же, у ноги, скалясь щербато. Его гвардейцы, с трудом преодолевая напор толпы, шли уже к нему, толкая перед собой клирика и страта.
— Найди мне людей, десяток-другой. Самых лучших. — Он посмотрел на юг, где за богатыми кварталами раскинулись пустоши. — У нас другое, особое задание.
Глава 23
Они глядели на меня. Все.
Вернее, все трое — Вадимир, король и Алан, — и взгляды их, прикованные ко мне, погрузили комнату в стазис. Стояли, сгрудившись в дверях, гвардейцы. Изот прекратил шало вращать глазами — вперился удивлённо в окно, на снова тёмное ночное небо. Калкулюс привалился к стене, скрестив на груди руки. Казалось, гном сливается с каменной кладкой, растворяясь в ней. Я сморгнул — и не увидел его. Он исчез, так никем и не замеченный.
Я невольно попятился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
