тайной стражи Афранию. У убийцы Иуды – черный плащ, а то зрители подумают, что его убивает Левий Матвей. Крысобою завязать шнурки на груди. Мастеру и Маргарите стоять у распятия до конца сцены. Коровьев спрашивает у Любимова: «Если системы Станиславского нет, то главное – это сценическое действие?» Любимов отвечает: «Не только, но сейчас некогда об этом лясы точить. В романе Булгакова и в нашей пьесе главное – мир магии, тут вообще не до системы».
2 декабря, пятница
С утра идет прогон с очередными правками. В «Прологе» Мастер должен показаться в окне. Воланд спрыгивает с маятника не вперед, а назад.
«Где собака? – разводит руками Любимов. – Вы что, не понимаете, что у нас через две недели премьера?» Мимам не следует таращиться на гроб, когда они стоят у грузовика на похоронах Берлиоза. Каифе вздевать руки к небу, к богам, когда ему угрожает Пилат. Бездомному пересесть на другой куб при появлении Воланда. Бездомный начинает нервничать и ерзать на кубе, как будто что-то предчувствует.
Бегемоту отрывать голову Бенгальскому энергичнее. Начинать фокстрот без пауз, сразу же с оркестром. Девицам не терпится потереться о своих пьяных и потных партнеров. Коту Бегемоту натянуть свои варежки – белые носки. Мастеру не ржать, когда он говорит Бездомному: «Будто я других стихов не читал». Это грустно, а не смешно. Бездомному не сидеть пассивно, а вскочить на этой реплике и заправить рубашку в штаны. Не закрывать подушкой свет, не кричать и не раскачиваться, как у Стены Плача. Коровьеву не забыть повернуть оторванную голову Бенгальского с горящими глазами к публике. Для того и делали горящие глаза, чтобы зритель их увидел. Не хохотать без причины, не делать ненужных пауз, не останавливать маятник.
Наташе не скисать, когда она сидит на борове, все в одном темпе. Коровьеву смотреть на горящую чашу с огнем. Он вытаскивает чашу с огнем из-за спины. Надо дать ему перчатки, чтобы не обжегся. Лиходееву побрызгать на чашу с огнем водой. Маргарите механически искать подковку в песке, но песка опять нет у креста. Юрий Петрович проклинает реквизиторов. Кирпич, который так и не свалился на голову Берлиоза, не виден, его надо выдвинуть, чтобы он был заметен из зрительного зала. Берлиозу следует отреагировать на кирпич: передернуться, что ли? Левию Матвею спрятать старый пергамент, а протянуть Пилату новый. Платье Низы окунуть в чай, получится хороший эффект – наказ костюмерам. Коровьев забыл вылезти из рамы на реплике Лиходеева «Какой это город?» – «Ялта» – и открыть занавес. Коровьеву полагается галстук – это к костюмерам. Бездомному реагировать на маятник, а не мух ловить на реплике «Такому не надо толкать». Для Бездомного нужны штаны, не сразу же ему бегать в кальсонах. На Аннушке косынка не та: «Вы на нее шаль повесили, а ей нужен пионерский галстук!» С Фриды снять кокошник. Что еще за глупость? Музыку в конце дать громче.
3 декабря, суббота
В сцене «Великий бал у Сатаны» мимам идти быстрей, не затягивать сцену. Одной девушке из мимов – Пии Стенберг – Любимов просит повесить красный бант «на заднице», а еще нужны оборки, воланы, рюшки всякие и прочие финтифлюшки. Другой – Анне Эклунд – на платье сделать оборки на рукавах и вокруг шеи. Миму – Томасу Врисемо – сразу запрыгивать на маятник. Коровьеву надо нацепить траурную повязку на один глаз и растрепать волосы. Затем погрозить маятнику кулаком, как будто он грозит судьбе и предупреждает всех не шутить с дьяволом.
Судьба, рок были для Булгакова не пустым звуком. Занавес как символ судьбы, как будто он охотится за всеми участниками пьесы. Дать пять стаканов продавщице абрикосовой воды в киоске. Юрий Петрович снова просит костюмера Яна Лундберга покрасить в чае платье Низы: «Это самый простой способ! Почему ты этого не делаешь?» Афранию низко поклониться Пилату: «Преувеличивай свое подобострастие! У вас с Пилатом идет своя игра, как у Сталина со своими шавками. Вы не называете вещи своими именами, вам все понятно без слов». Балахоны на мимах зашить до конца. Левию Матвею нужны какие-то портки, и намочить ему голову: он взмок, пока бежал к распятию.
Распятие – символ времени и Христа, мы живем в Христово время. Иешуа не трогать занавес, когда он выходит и смотрит на ангелов – мимов. Он стучит три раза, и занавес поднимается на третий удар. Когда продавщица открывает бутылку с абрикосовой водой, на горлышке бутылки должна появиться пена. Прямо как в кино – на крупном плане. Возьмите бутылку пива и встряхните ее – и будет вам пена. Автору следует подобрать светлую рубашку из мягкого материала, без крахмального воротника. Воланду дать черную свечу на реплике «Я – специалист по черной магии». А потом передать ее Бездомному. С этой черной свечкой Бездомный и появится в ресторане Дома Грибоедова.
5 декабря, понедельник
Понедельник, 5 декабря, поистине оказался тяжелым для Юрия Любимова. В этот день, в 12:12, на имя Аниты Брундаль пришел телефакс от генерального директора Королевского оперного театра Ковент-Гарден Джереми Айзекса на четырех страницах. (Джереми Айзекс был директором Королевского оперного театра с 1987 по 1996 год. Королева Великобритании Елизавета II посвятила Джереми Айзекса в рыцари.)
Напомню, что в ноябре 1984 года Джереми Айзекс спас картину Андрея Тарковского «Жертвоприношение» после того, как крупная японская компания отказалась от финансирования картины из-за боязни разрыва контрактов с Советским Союзом. Все участники нашей киногруппы были в отчаянии. По совету художественного руководителя театра Riverside Studios в Лондоне Дэвида Готхарда я позвонила Джереми Айзексу; к счастью, он оказался на месте. Он пожелал узнать, сколько нужно мистеру Тарковскому, на что ни я, ни мистер Тарковский ответить не могли, зато между ними установился прямой контакт. Четвертый канал британского телевидения внес недостающую сумму в бюджет картины с условием, что в съемках примут участие либо британские актеры, либо технический персонал. Так у нас появилась известная театральная актриса Сьюзан Флитвуд, блестяще сыгравшая Аделаиду, жену главного героя Александера.
На первой странице телефакса секретарша Джереми Айзекса Дженни Кей сообщала, что ее босс просит Аниту Брундаль передать письмо мистеру Любимову и удостовериться в том, что мистер Любимов его получит, а его переводчица переведет ему содержание письма. Далее следовало уведомление, что Джереми Айзекс благодарит Аниту Брундаль за оказание помощи в этом чрезвычайно щепетильном вопросе.
Дорогой Юрий!
Когда мы общались с Вами после премьеры «Золота Рейна», Вы категорически заявили, что в случае, если между
