Франческа вскрикнула от неожиданности. Джек повалил ее на широкую кровать и целовал до тех пор, пока она не рассмеялась, признавая его победу. Его светлые волосы упали на лицо Франчески, она отвела их и встретилась с ним взглядом. Да, он небезупречен, спору нет, но каким бы ни был Джек, она обожает его.
Глава 26
Жози прохаживалась по гостиной, любезно улыбаясь каждому гостю, который бросал взгляд на нее. Однако девушке было не до веселья: от страха сосало под ложечкой, и она делала все, чтобы подавить его перед выступлением. Зачем, ну зачем она выбросила выписанный врачом транквилизатор! И как только додумалась до такой глупости! Или ее настолько ослепил успех, что она вообразила, будто никогда больше не испытает этого леденящего душу ужаса?
С тех пор как несколько месяцев назад Жози с триумфом выступила на сцене «Лило», принц Бенор регулярно устраивал приемы и приглашал на них прессу. Обычно Жози получала от этого удовольствие, но сегодня все раздражало ее.
Ничто не радовало девушку — ни тщательно продуманная программа, ни изысканное угощение, ни интересные гости. Она думала лишь о том, что вечером должна выступить на сцене дворца «Олимпия». А ведь об этом мечтает каждый эстрадный певец!
«Сосредоточься на гостях!» — приказала она себе, окинув взглядом собравшихся. Видимо, половина Парижа сочла своим долгом появиться на этом приеме. Напротив трех самых влиятельных членов французского правительства, рядом с вазой диких орхидей, стояли владельцы всех крупнейших ночных клубов Парижа. Принц Бенор сидел в мягком кресле, беседовал с управляющим «Олимпии». В углах огромного зала застыли манекенщицы, одетые и загримированные под статуи. У стены, под присмотром пастуха, специально доставленного самолетом с Ближнего Востока, смирно стояли две козочки с колокольчиками на шее. За воротами резиденции принца толпились фотографы и набрасывались на каждую вновь прибывшую знаменитость. Жози так и не сосредоточилась на происходящем, замкнулась в себе. Ей почему-то никак не удавалось утолить жажду. Она выпила много шампанского, но во рту пересохло, в горле саднило.
Жози вдруг вспомнила Лукаса. Уж он-то помог бы ей пережить этот вечер. Девушка тряхнула головой: нет, нельзя думать о таких вещах. Она справится, выдержит и выступит прекрасно — нужно лишь верить в это. Ведь уже столько концертов прошло успешно! Всякий раз перед выступлением ее охватывал страх, но исчезал, едва она выходила на сцену. Стоило Жози запеть, как словно по мановению волшебной палочки она вдруг чувствовала, что сливается со зрительным залом в единое целое.
Девушка расправила плечи и потянулась за очередным бокалом шампанского. Осталось недолго, самое страшное — ожидание — уже почти позади. Нужно успокоиться, подумать о приятном, например, о феноменальном успехе, достигнутом за последние три месяца.
Парижские газеты пестрели фотографиями Жози в соблазнительных атласных платьях, облегающих ее стройное тело. Великие джазовые музыканты, бывая в Париже, приглашали Жози выступить вместе с ними. Ей довелось петь даже со знаменитым Каунтом Бейси, на которого талант девушки и умение держаться на сцене произвели столь сильное впечатление, что он прозвал ее «Графиней». Вспомнив об этом, Жози криво усмехнулась — если бы он только знал! На ее концертах бывали Элла Фицджеральд и Мэйбл Мерсер. Пока Жози как джазовую певицу знали лишь во Франции, но у нее уже был шанс стать звездой мировой величины.
Билеты в «Олимпию» на все две недели выступлений Жози распродали за один день — еще одно убедительное доказательство, что ее популярность возросла. Новые друзья помогли девушке обрести веру в себя, и под жаркими лучами софитов к Жози постепенно возвращались надежды на будущее, предвкушение счастья и радость, которая когда-то, в детские годы, слышалась в ее звонком заразительном смехе. И голос Жози, и ее личность были уникальны. Она выбралась из бездны отчаяния и возродилась только потому, что сумела найти опору не в наркотиках, а в собственных душевных ресурсах.
Ужас охватил ее утром этого дня, когда посыльный принес записку от Франчески. Сестра сообщала, что они с Джеком придут на концерт в «Олимпию». Очевидно, они простили ее. Несомненно, Франческа и Джек слышали об успехе молодой певицы и знали, кто ее покровитель, — ведь их миры не так уж далеки друг от друга. Но мысль о том, что придется предстать перед ними, была для Жози невыносима. Только не сейчас, когда она живет в доме Бенора!
Заметив официанта с подносом шампанского, Жози потянулась за фужером, но руки дрожали так сильно, что она пролила вино на голубое платье. Быстро поставив фужер, девушка выбежала из гостиной, поднялась в свою комнату и бросилась на постель.
Шампанское слегка затуманило ей голову, но волнение не прошло. Напротив, к нему присоединилась черная меланхолия. Она попыталась забыться сном, но стоило только закрыть глаза, как Жози тут же видела, будто стоит, парализованная ужасом, на сцене «Олимпии». Ясно, как наяву, она слышала в темноте смех зрителей. Жози пыталась петь, но из пересохшего горла вырывалось лишь хриплое карканье. Смех публики превратился в хохот, потом со всех сторон раздалось громкое улюлюканье.
Жози переживала страшную сцену, привидевшуюся в кошмаре. Она увидела в зале Франческу. Лицо ее белело во мраке, а синие, как море, глаза выражали глубокую жалость к единокровной сестре, продавшей душу за изумрудную подвеску и карьеру певицы, которая теперь рухнула. Жози открыла глаза и помотала головой, стараясь прогнать наваждение. Потом сделала несколько глубоких вздохов, чтобы расслабиться, но еще больше оцепенела от напряжения. Горло, казалось, совсем закрылось, и она лишилась возможности не только петь, но и дышать. Жози коснулась дрожащей рукой изумруда, но холодный камень лишь напомнил ей о загадочном принце и о том, во что она превратилась. Бенор любил не ее, а совместные эротические игры. К счастью, в последнее время, когда Жози много работала, принц, понимая, что она устает, умерил свой сексуальный пыл. В эти дни ему пришлось приберечь свое королевское семя для разряженных шлюх. Едва ли Жози была ему ближе тех женщин, но ее он чуть больше уважал. Их отношения — совсем не то, что у Джека с Франческой. Джек влюбился в видение, в прекрасную девушку, проплывавшую мимо него в гондоле. Он потом любил Франческу такой, какая она есть. Бенор же вообще не способен на глубокое чувство, и Жози — последняя, кто мог на это рассчитывать.
Она встала и сняла голубое вечернее платье. Может, полегчает, если принять горячую ванну? Через минуту Жози включила воду и мельком глянула на себя в зеркало. То, что она увидела, поразило ее. Шею, руки и грудь сплошь покрывали красные полосы.
