Жози отошла к двери, где свет был ярче, и стала внимательно разглядывать свое тело. Да, на ногах, бедрах и животе — везде страх оставил метки. Она потрогала красный след на левой руке — в этом месте чувствительность кожи обострилась. Жози бросилась в спальню, к большому зеркалу, и осмотрела себя сзади. То же самое! И на спине болезненные багровые полосы! Она превратилась в уродину!
Схватив телефонную трубку, Жози умоляла помочь ей знакомых музыкантов, джазовых аккомпаниаторов, белых рокеров из Англии, живущих в отеле на левом берегу. Ей необходимо немедленно успокоить нервы! Наконец приехал английский музыкант с двумя приятелями, знакомыми Лукаса, время от времени покупавшими у него товар.
— Что вы мне принесли?
— То, что нужно. Эта штука быстро приведет тебя в норму, — сказал парень, протягивая ей маленький прозрачный пакетик с белым порошком и шприц.
Жози попятилась.
— Я этим не пользуюсь.
— Ничего, один разок не повредит.
Он приготовил раствор наркотика, потом осторожно нащупал на ее руке вену. Жози словно со стороны наблюдала за происходящим. Ее рука, казалось, принадлежала кому-то другому. До чего же тонкая эта рука, изуродованная красными полосами! Жози почувствовала быстрый укол, а потом необыкновенное ощущение невесомости. Напряженное тело вдруг стало воздушным.
— Ну вот, это поможет тебе продержаться один вечер, — сказал парень.
Следующие три часа пронеслись незаметно. Красные полосы постепенно исчезли, и кожа стала такой же ровной и гладкой, как утром.
Шофер Бенора отвез девушку в «Олимпию». Спазмы, сжимавшие горло, прошли, под ложечкой больше не сосало. Только выходя на сцену, Жози поняла, что не просто расслабилась — наркотик словно высосал энергию из ее тела. Податливая и безвольная, как тряпичная кукла, она теперь могла петь, но ей нечего было сказать слушателям. В душе зияла пустота.
Собрался джаз-банд, зал затих. Жози заставила себя взглянуть за огни рампы — туда, где тысячи слушателей ждали, когда она запоет. Девушка растерянно прикрыла глаза рукой, словно прячась от чужих глаз. Оркестр уже начал играть. Жози хотела повернуться к музыкантам и попросить начать сначала, но язык не слушался ее.
Она стояла в круге света, озадаченно уставившись на музыкантов. Группа перестала играть, и в наступившей тишине певица услышала, как по залу пробежал недовольный ропот. «Почему все это мне так знакомо?» — подумала Жози.
Она взглянула на бас-гитариста Мэнни. Музыкант поднял правую руку, отставив большой палец, ободряюще улыбнулся и кивнул. Жози увидела, как он беззвучно произнес одними губами:
— Смелей, ты справишься. Ты можешь.
Девушка в оцепенении смотрела в зал, убеждая себя, что Мэнни прав. Если захочет, она и в самом деле сможет. Голос всегда был подвластен ей, только на него и полагалась Жози.
И она запела, но голос ее звучал как заезженная пластинка. Ее горло, воспаленное непосильными упражнениями, исторгло хриплый звук, напоминающий карканье. Лишь через несколько минут Жози осознала, что отвратительный звук, усиленный громкоговорителями, вырывается из ее собственной груди.
Ошеломленная, она умолкла и поискала глазами Франческу в переполненном зале, но все лица расплывались. Однако Жози отчетливо слышала смешки, покашливание и шарканье ног. Несколько человек поднялись и направились к выходу. Не до конца понимая, что происходит, девушка снова вопросительно посмотрела на бас-гитариста. Лицо его, подсвеченное лампой пюпитра, приобрело голубоватый оттенок, а глаза сверкали, как оранжевые языки пламени.
Жози в ужасе попятилась и наткнулась на вазу с кроваво-красными гвоздиками. Она взглянула на других музыкантов — они тоже трансформировались в жутких монстров с оранжевыми глазами. Издалека доносились крики, смех, ругательства.
И вдруг пол пришел в движение, сцена поплыла вверх, на Жози, словно предлагая ей желанное спасение. Она съежилась на полу, и ни крики зрителей, ни сильные руки Мэнни — ничто не могло заставить ее подняться. Потом над ней склонился рабочий сцены. Жози испугалась: этот человек опасен! У него такие же оранжево-огненные глаза, как у других, а руки, коснувшиеся ее обнаженного плеча, оказались шершавыми, как Наждачная бумага. Уверенная, что он хочет убить ее, девушка пришла в ужас и поползла к авансцене. Там, в темноте, она найдет помощь. Из зала Жози звала Франческа. Сестра поднялась и протягивала к ней руки. Отчаяние придало девушке сил. Она вскочила и бросилась бежать. Сзади кто-то что-то кричал, но Жози не останавливалась.
Когда она скатилась в оркестровую яму, кто-то завизжал. Потом закричали, что нужна «скорая помощь». Наконец Жози погрузилась в спасительную тьму и поняла, что наконец она в безопасности.
Не успел Джек остановить Франческу, как она сорвалась с места и, пробежав по проходу, оказалась в толпе, собравшейся перед оркестровой ямой.
— Жози!
Голос Франчески потонул в общем шуме, но она все же выкрикнула это имя, чувствуя непреодолимую потребность произнести его вслух.
— Франческа! — позвал сзади испуганный Джек. Через мгновение она почувствовала на плече его руку. — Давай вернемся на место, дорогая. — Он увлек ее подальше от толпы. — Ей ты ничем не поможешь, а тебя там задавят. Прошу тебя, Франческа, пойдем отсюда. — Он подтолкнул ее к выходу.
— Нет, Джек, она меня видела. Когда Жози бросилась бежать, она смотрела прямо на меня.
— Это невозможно, дорогая. Мы же сидели в десятом ряду, она не могла видеть тебя с освещенной сцены. Ты зря расстраиваешься.
— Зря?! Да что такое ты говоришь, Жози — моя… — Она запнулась, так и не находя в себе сил сказать правду. — …Она моя подруга.
Тут Франческа увидела, как по проходу пробежали четверо мужчин с носилками. Зрители покидали зал, обмениваясь предположениями о случившемся. При появлении медиков они отступили в узкие проходы между креслами, освобождая им дорогу.
— Как жаль, — сказала какая-то женщина, — видно, бедняжка перепугалась.
— Эта бедняжка просто перебрала наркотиков, — саркастически заметил ее спутник.
Франческа попыталась вырваться из рук Джека.
— Мне надо выяснить, куда ее повезут.
Но он преградил ей путь.
Франческа и сама понимала, что к Жози не пробиться сквозь толпу. Появилась полиция и начала выпроваживать публику.
— Как бы она с нами ни поступила, я никогда не желала ей зла. Мне хотелось встретиться с Жози и помириться с ней, — сказала Франческа, садясь в такси. — А теперь мы потеряли ее навсегда.
— Не волнуйся, любовь моя, Жози станет лучше, и тогда она сама тебя разыщет. — Джек обнял Франческу и привлек к себе. — Мы непременно узнаем, куда ее положили. Попробую позвонить принцу Бенору, хотя едва ли он что-нибудь расскажет.
