вернулась, ее долго искали и нашли в болотах… она утонула.
Глава 18
Владычица Авалона расхаживала по саду над священным источником. Твердые зеленые яблочки на ветвях только-только тронул румянец. Они – словно юные послушницы, устроившиеся у ног Талиесина, подумала Ана – маленькие, неспелые, ну да со временем созреют. Под деревьями слышались девичьи голоса – и звучная речь барда. Владычица облеклась в чары, делающие ее незримой для всех глаз, и подошла ближе.
– Четыре Сокровища хранятся на Авалоне с тех пор, как в землю эту пришли римляне, – говорил бард. – Знаете ли вы, что это за Сокровища и почему они священны?
Четыре послушницы сидели рядышком на траве и внимательно слушали; стриженые головки склонились друг к другу – светлая, рыжая, темная, русая. Девочкам по обычаю обрезали волосы на лето удобства ради. Вивиана бурно протестовала: своими волосами, густыми и глянцевитыми, как конская грива, она гордилась как главным своим достоинством. Но если девочка и плакала, то только наедине сама с собою.
Светловолосая послушница, Роуан, подняла руку.
– Одно из Сокровищ – это Меч Таинств, верно? Тот самый клинок, что принадлежал Гавену, королю древности?
– Да, Гавен сражался этим мечом, но на самом-то деле клинок гораздо древнее и был откован из звездного металла… – Голос барда зазвучал торжественно и распевно: Талиесин принялся пересказывать старинную легенду.
Вивиана восторженно внимала. Ана подумывала, не сказать ли дочери, что волосы ей остригли отнюдь не в наказание. Но ведь Владычица Авалона не объясняет своих поступков! Как бы то ни было, нежничать с дочерью она не станет – потворство ребенку только во вред. У Аны захватило дух: перед ее внутренним взором возникло бледное личико Анары под водой, с запутавшимися в водорослях волосами – и наложилось на лицо Вивианы. Владычица в который раз повторила себе: Анара погибла, потому что была слишком слаба и безвольна. Придется Вивиане потерпеть – пусть закаляет характер, ради собственного же блага.
– А каковы же остальные Сокровища? – спросил Талиесин.
– Кажется, есть еще Копье, – промолвила Фианна. В ее волосах цвета осени играло солнце.
– И Блюдо, – подсказала Нелла, тряхнув пышной копной русых кудряшек. Она уже сравнялась ростом с Вивианой, хотя годами была младше.
– И Чаша, – шепотом добавила Вивиана, – иные еще говорят, будто Чаша – это то же, что Котел Керидвен или Грааль, который Арианрод хранила в своем хрустальном святилище, изукрашенном жемчугами.
– Да, Грааль – все это, вместе взятое, ибо вмещает в себя и то, и другое: он есть и он содержит в себе священную воду источника. И однако ж, если вы взглянете на все эти святыни без должной подготовки, они, вероятно, вам покажутся ничем не лучше самого обычного меча, или копья, или блюда, или чаши – и это учит нас, что великая святость может быть заключена даже в вещах повседневных. А вот прикоснуться к ним – это дело другое, – бард покачал головой, – для человека неподготовленного прикоснуться к Таинствам – это верная смерть. Поэтому мы и сокрыли их здесь, на Авалоне.
– Где же? – встрепенулась Вивиана. Девочка так и впилась взглядом в рассказчика. Что ею движет? – задумалась ее мать. Любопытство, благоговение или жажда власти?
– А это – тоже одно из Таинств, – отозвался Талиесин. – Об этом знают только посвященные, призванные быть хранителями сих святынь.
Вивиана откинулась назад, полуприкрыв глаза, а бард между тем продолжал:
– Вам достаточно знать, что такое сии Сокровища и что они значат. Нас учат, будто Символ – ничто, а Реальность – все, и что реальность, заключенная в этих символах, – это четыре стихии, лежащие в основе всего сущего: Земля, Вода, Воздух и Огонь.
– Но не ты ли рассказывал нам, как важны символы? – возразила Вивиана. – Мы рассуждаем о четырех стихиях, но на самом-то деле понять их не способны. Символы – это то, что использует наш разум, дабы творить магию…
Талиесин улыбнулся девочке с особой теплотой, и у Аны вдруг защемило в груди. «Она слишком нетерпелива, – сказала себе Владычица. – Ее необходимо испытать!»
Вивиана поежилась, оглянулась – и, невзирая на чары, увидела стоящую рядом мать. Ана холодно воззрилась на нее; спустя мгновение Вивиана вспыхнула и отвела взгляд.
Тогда и Владычица повернулась к ней спиной и стремительно зашагала назад сквозь деревья. «Мне тридцать шестой год пошел, – думала она, – и лоно мое по-прежнему плодоносно. У меня могут родиться еще дочери. Но до тех пор эта девочка – мое единственное дитя и надежда Авалона».
Вивиана присела на корточках, потирая поясницу. Позади нее оттертые дочиста камни мощеной дорожки влажно поблескивали, а впереди ждали еще сухие. Колени ныли, руки покраснели и потрескались от воды. Отмытые камни, высыхая, ничем не отличались от тех, до которых очередь еще не дошла, что и неудивительно: дорожку драили уже в третий раз.
В первый раз необходимость в уборке и впрямь была: коровы ушли с пастбища и загадили дорожку. Поручить это дело Вивиане было только справедливо, ведь это она недоглядела за стадом.
Но намывать камни дважды и трижды нужды не было. Вивиана не боялась тяжелого труда – на хуторе приемного отца она лодырничать не привыкла – но много ли духовного смысла в том, чтобы переделывать работу, уже выполненную на совесть? Да и в том, чтобы скот пасти, если на то пошло – за коровами она и дома могла присматривать!
Ей упорно внушают, будто теперь ее дом – Авалон, угрюмо думала про себя девушка, макнув щетку в ведро и небрежно мазнув ею по следующему камню. Дом – это место, где тебя любят, где тебе рады… Владычица ясно дала понять, что призвала свою дочь на Авалон не из любви к ней, но в силу необходимости. И Вивиана в отместку выполняла все, что ей велели, угрюмо и безрадостно.
Все было бы не так плохо, если бы она изучала магию, говорила себе Вивиана, переходя к следующему камню. Но магия – это для старших. А младшим послушницам только детские байки перепадают да сомнительная честь прислуживать всей общине. А она даже сбежать не может! Порою кто-нибудь из девушек постарше сопровождал Владычицу в ее разъездах, но малолетки – ни ногой с Авалона! Если она попытается, она только заплутает в туманах и, чего доброго, утонет в болоте, так же, как и ее сестра.
Может, если попросить Талиесина, он увезет ее во внешний мир. Вивиане казалось, он ее любит. Но бард Владычице в рот смотрит – осмелится ли он навлечь на себя ее гнев ради девчонки, которая,
