не думали. Но с тех пор Вивиана все делала без души, словно отбывая тягостную повинность; казалось, она бросает матери вызов: ну же, попробуй, заставь меня учиться!
Дверной полог сдвинулся, и по спальне поплыл аппетитный запах – у Вивианы аж слюнки потекли. Между кроватями прошла Роуан – и с улыбкой поставила на скамью накрытый поднос.
– Ты проспала всю ночь и весь день. То-то проголодалась небось!
– Еще бы, – отозвалась Вивиана и, морщась от боли, приподнялась на локте. Роуан сдернула тряпицу, и Вивиана жадно зачерпнула ложкой из дымящейся миски с тушеными овощами. Там попадались даже кусочки мяса, что несказанно удивило девушку, ведь будущие жрицы, проходя обучение, ели легкую, щадящую пищу, чтобы очистить тело и обострить чуткость и восприимчивость. По-видимому, старшие решили, что прямо сейчас обостренная чувствительность ей ни к чему.
Но, несмотря на голод, девушка обнаружила, что больше половины миски съесть не в силах – желудок не принимает. Она со вздохом откинулась обратно на постель.
– Поспишь еще? – спросила Роуан. – Надо сказать, выглядишь ты – как будто тебя палками молотили.
– Примерно так я себя и чувствую; очень хочется отдохнуть – но боюсь, опять кошмары приснятся.
Роуан с жадным любопытством уставилась на товарку и наклонилась ближе.
– Старшие говорят, ты какую-то напасть увидела, но объяснять отказываются. А что это было? Что тебе открылось-то?
Глядя на Роуан снизу вверх, Вивиана содрогнулась всем телом: даже такой простой вопрос воскресил в памяти пережитые ужасы. За дверью послышались голоса, и Роуан поспешно выпрямилась. Вивиана облегченно выдохнула: откинув полог, в спальню вошла Владычица Авалона.
– Вижу, о тебе хорошо заботятся, – сдержанно проговорила Ана. Роуан почтительно поклонилась Владычице – и от греха подальше убежала прочь.
– Спасибо… что вернула меня обратно, – проговорила Вивиана. Повисла неловкая тишина, но девушке показалось, что щеки матери зарумянились чуть ярче обычного.
– Мать из меня… не ахти какая, – с трудом выговорила наконец Ана, – но, возможно, оно и к лучшему, ведь я вынуждена ставить обязанности жрицы на первое место, а обязанности матери – на второе. Как жрица я бы поступила точно так же. Но я рада видеть, что ты идешь на поправку.
Вивиана заморгала. Это, конечно, не бог весть что – уж конечно, не такие слова мечтала она в детстве услышать от матери. Но прямо сейчас Ана отнеслась к ней добрее, нежели за все те два года, что девочка пробыла на Авалоне. Дерзнет ли она попросить о большем – о сущей малости?
– Мне уже лучше, но я боюсь засыпать… Если бы Талиесин поиграл на арфе, его музыка навеяла бы мне хорошие сновидения.
В первое мгновение Владычица, похоже, рассердилась. Но тут в голову ей пришла какая-то новая мысль – и она кивнула.
Когда ближе к ночи бард явился к изголовью больной, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Вивиана спросила, что случилось, но тот только улыбнулся и сказал, что ей и без того изрядно досталось, для одного-то дня; нагружать ее еще и своими неприятностями он не станет. А в музыке, что рождалась под его пальцами в блестящих струнах арфы, печаль не звучала; в ту ночь Вивиана спала крепко, без сновидений.
Следующий же год подтвердил истинность пророчества Вивианы. Это придало ей веса в глазах прочих жриц, но девушка куда охотнее сносила бы их презрение, ведь с наступлением поры урожая стали приходить известия – хуже не придумаешь, пусть Авалон и отделяло от места событий изрядное расстояние. Сакс Хенгест, жалуясь, что Вортигерн не выплатил обещанных денег, обрушился на города Британии огнем и мечом. За несколько коротких месяцев все южные и восточные области были разорены, а западные земли наводнили беженцы.
Саксов было великое множество, и все-таки недостаточно, чтобы занять весь остров. Кантием владел Хенгест; владения триновантов к северу от реки Тамезис стали охотничьими угодьями восточных саксов, а их союзники-англы прочно утвердились в землях иценов. В иных краях хозяйничали разбойники: они совершали набеги и снова откатывались назад. Но бриттские беженцы в дома свои не возвращались, ведь как зарабатывать себе на жизнь, если не осталось рынков, на которых можно продать свой урожай и свои изделия? Завоеванные земли были что язва на теле Британии, а пограничные с ними области омертвели еще до того, как недуг затронул и их.
Дальше к западу жизнь текла более или менее своим чередом – но страх давал о себе знать. На Авалоне, отрезанном от мира, жрицы жили в безопасности – но можно ли наслаждаться покоем и миром, если повсюду вокруг гибнут люди и горят города? Время от времени болотные жители находили среди топей заплутавших беженцев. Христиане обретали приют у монахов на их острове, но кое-кто добрался и до Авалона.
Верховный король, невзирая на жену-саксонку, сложа руки не сидел. Мало-помалу распространялись слухи о том, как Вортигерн оборонил Лондиний и как его сыновья пытаются объединить людей, и сплотить силы, и отобрать захваченные британские земли обратно, ища поддержки в краях, войной не затронутых.
Весной следующего года, когда Вивиане исполнилось семнадцать, сквозь туманы пришел один из болотных жителей с неожиданным посланием. Сын Верховного короля явился просить о помощи Авалон.
В Доме дев послушницы жались друг к другу и кутались в одеяла: стояла ранняя весна, и было еще очень зябко.
– Так ты его своими глазами видела? – шептала маленькая Мандуя, приехавшая на Авалон только прошлым летом. – Он красавчик, да?
Мандуя была совсем юна, но развита не по летам; Вивиана подумала про себя, что долго та на Авалоне не задержится и жрицей вряд ли станет. Но, с другой стороны, сама она до сих пор ходит в послушницах, и хотя ростом не вышла, годами старше их всех. Из всех тех, кого Вивиана застала в Доме дев по приезде, сейчас оставалась только ее подруга Роуан.
– Все принцы хороши собой, и все принцессы писаные красавицы, – расхохоталась Роуан. – Работа у них такая.
– Он ведь был женат на твоей сестре, так? – спросила Клавдия. Беженка из Кантия, она происходила из хорошей семьи; впрочем, теперь она об этом предпочитала не вспоминать. Вивиана покачала головой.
– Моя сестра Идрис вышла замуж за Категирна, старшего сына Вортигерна. А это – младший, Вортимер. – Она видела гостя мельком, когда он только прибыл: худощавый, темноволосый, под стать ей самой, но выше ростом. Слишком молод для ратных подвигов – совсем еще мальчишка! Во всяком случае, так подумалось Вивиане – пока она не заглянула в его глаза.
Деревянная зимняя дверь в дальнем конце зала распахнулась, все головы повернулись на звук.
– Вивиана, – донесся голос
