Наши представители не поехали, просто не могли поехать на очередное заседание СПС Россия – НАТО. А сколько мы добивались его создания?
Ваши действия подрывают всю систему международных отношений, сложившуюся после Второй мировой войны. Даже во времена холодной войны не было такого игнорирования полномочий Совета Безопасности.
Гор. Сразу возражу по последнему вопросу. Мы уверены, что Совет Безопасности дал нам все полномочия, необходимые для использования силы. Мы не считаем, что своими действиями создаем прецедент для игнорирования решений Совета Безопасности.
Я полагаю, что наши две страны должны найти путь для того, чтобы улучшить отношения, не допустить ситуацию, при которой события вокруг Ирака привели бы к их ухудшению. Мы с вами должны предпринимать все для того, чтобы свести к минимуму ущерб для наших отношений.
Готов ответить и на другой ваш вопрос. Вы сказали, что мы заранее готовились к операции. Да, мы были готовы. Мы были готовы уже с ноября. Тогда мы заявили, что даем Саддаму последний шанс и будем готовы к нанесению удара в любую минуту, если он не выполнит своих обязательств. Мы были готовы больше шести недель. Мы ждали доклада Батлера. Наш президент не принимал никаких решений об активных действиях до того, как Батлер его представил. Наши действия основаны на выводах Батлера, который заявил, что С. Хусейн не выполняет своих обязательств и что Спецкомиссия не способна выполнить свой мандат. Мы должны были действовать, чтобы не допустить худшего.
Вновь повторю, что наши отношения с Россией остаются для нас важнейшим приоритетом.
Примаков. Согласен, что наши отношения важны и для наших народов, и для всего мира. Но мяч сейчас на вашей стороне поля. От вас в данный момент зависит их дальнейшее развитие.
Мы должны сделать все для улучшения наших отношений, но мы не сможем сделать шаг вам навстречу, пока продолжаются удары по Ираку.
Боюсь, что вы не до конца понимаете, какая реакция в Москве – у нашего президента, не говоря уже о Думе, – на последние события. Боюсь, что вы ее недооцениваете.
Вашими ударами вы ничего не добьетесь. Я прочитал ваше интервью Си-эн-эн. Вы там не ставите своей целью свержение С. Хусейна.
Гор. Что вас не устраивает в моем интервью?
Примаков. Дело не в вашем интервью, меня не устраивает то, что вы бьете по Ираку! Силой свергнуть кого-то невозможно. Это не политика конца XX, тем более XXI века.
Вы не можете действовать по своему усмотрению против любой страны. К чему это приведет? Именно такой подход и ведет ко всеобщей дестабилизации. Вы заявляете, что хотите ликвидации ОМУ в Ираке. Неужели вы полагаете, что в результате ваших ударов улучшатся условия для работы Спецкомиссии? Мы с огромным трудом добились проведения мониторинга в Ираке. Вы уверены, что мониторинг сохранится? У нас с вами единая цель – добиться ликвидации ОМУ в Ираке. Поймите, ваши удары не способствуют достижению этой цели.
Гор. Мы уже согласились с вами в том, что у нас разный подход к этой ситуации. Тем не менее не соглашусь с вашим заявлением, что США считают, что имеют право по собственному усмотрению прибегать к силе. В этом я вижу наше главное расхождение. Мы глубоко убеждены, что действуем в соответствии с мандатом Совета Безопасности ООН. Мы об этом неоднократно заявляли.
Примаков. С этой вашей позицией не согласна не только Россия, но и Китай, Франция, Бразилия, Коста-Рика, другие страны. Все они считают, что должны были быть другие резолюции, которые позволили бы вам наносить удары по Ираку.
Гор. Мы будем поддерживать с вами контакт. Хочу, чтобы вы понимали, что мы совершенно искренне считаем, что у нас есть все основания для наших действий…
В конце разговора договорились, что контакты между нами будут продолжены.
В прицеле Косово
В 1996 году я говорил президенту Слободану Милошевичу: «Обратите внимание на Косово, там складывается взрывная ситуация, с которой будет трудно справиться». Уверен, что был не одинок в этом выводе. Президента Сербии многие предупреждали о потенциальной косовской угрозе.
Он эту угрозу не замечал или просто от предупреждений отмахивался. Может быть, несколько вскружило голову заигрывание с Милошевичем в то время американцев, понимавших, что без него никто не смог бы произвести на белый свет дейтоновские соглашения, положившие конец войне в Боснии и Герцеговине. Милошевич вполне мог почувствовать себя всесильным политиком и потому, что ему практически никто не мог противостоять ни в Сербии, ни в Югославии в целом. Одним словом, Косово его тогда не очень беспокоило.
Однако положение дел в Косове накалялось.
Сначала немного истории.
Когда в начале 90-х годов уполовинилась послевоенная Югославия отделением от нее Хорватии, Словении, Македонии, Боснии и Герцеговины, мировое сообщество, и, к сожалению, в том числе Россия, как-то сразу, без особого напряжения и опасений за будущее не просто признало, но и приветствовало все это. Между тем нож раздела расчленил на части народы. Межэтническая чересполосица стала основой кровавых конфликтов. Особенно остро это проявилось в масштабных военных действиях между сербами и хорватами и в начавшейся войне между сербами, хорватами и босняками в Боснии и Герцеговине, так как эти три народности – даже не знаю, правильно ли так их называть, – имеют практически общий язык, общие этнические корни. Вначале их разделяла только религия: сербы – православные, хорваты – католики, босняки – мусульмане. После размежевания опять-таки религиозные различия затронули образ жизни. Но какие жестокие формы приняла война между ними, какие незаживающие раны нанесла, какое огромное число людей покинуло свои родные очаги, сколько человеческих судеб было сломано!
С огромным трудом удалось замирить стороны в Боснии. На основе дейтоновских соглашений и действий международных сил, в которые вошла и российская бригада, удалось удержать прекращение огня, повести дело к выборам в органы власти, начать создавать их структуры как в Республике Сербской, в хорватско-мусульманской федерации, так и на уровне, объединяющем эти два государственных образования в Боснии в единое целое. Еще далеко до завершения этого процесса, точно так же, как и до возвращения беженцев. Но постепенно положение начало стабилизироваться. Постепенно, хотя и неспешно, нормализуются отношения и между Белградом и Загребом, Белградом и Любляной.
Но в Косове ситуация развивалась по-другому. Конфликт сначала тлел, а потом запылал. Еще во времена Иосипа Броз Тито Косово с его преимущественно албанским населением было в составе Югославии. Вместе с тем по Конституции СФРЮ 1974 года автономный край Косово обладал широкими правами – прямым представительством в руководящих структурах федерации, правом вето на изменение федеральной конституции и другими, имел собственные парламент, правительство, конституционный суд.
