Когда мы сидели в кабинете Клауса Кинкеля, за окнами бушевали страсти: албанская колония организовала демонстрацию, выкрикивали антисербские лозунги, требовали коллективного похода на Белград.
– Ты видишь, – сказал мне Клаус, – под каким прессом нам приходится жить.
– Я хочу тебе посоветовать, – ответил я, – объяви, что ты дал указание переписать фамилии всех демонстрантов, просто скажи об этом в громкоговоритель, и ты увидишь, как их ряды не только поредеют, но и вообще исчезнут. Ведь больше всего эти люди боятся, что им придется уехать назад – в Югославию, Албанию. Неужели ты думаешь, что при самом высоком статусе Косова или даже гипотетической независимости этого края туда возвратятся из Германии албанские беженцы? Неужели ты считаешь, что они готовы будут заменить на «дым отечества, который сладок и приятен» свой высокий уровень жизни в Германии?
Чувствовалось, что Кинкель достаточно реалистично расценивает обстановку, но надвигались парламентские выборы, в которых активно разыгрывались карта албанских беженцев и идея необходимости «навести порядок в Косове» с целью их возвращения домой.
А между тем функционеры из Армии освобождения Косова заставляли албанских беженцев переводить 3 процента всех своих заработков на содержание ОАК, и Клаус, хоть и отлично понимал, что эти финансовые потоки, на которые закупалось оружие для боевиков, нужно перекрыть, разводил руками: трудно проконтролировать, так как албанские беженцы живут автономной общиной.
Однако в результате в первую очередь настойчивой позиции К. Кинкеля в Бонне удалось принять документ, в котором констатировалось, что решение косовской проблемы должно базироваться на сохранении территориальной целостности СРЮ, соблюдении стандартов ОБСЕ, принципов Хельсинки и Устава ООН. Объявленные 9 марта санкционные меры сохранялись, но не более того.
31 марта Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 1160 о запрете на поставки вооружений в Югославию, в том числе для сепаратистов в Косове, и предусматривающую создание механизма международного контроля за соблюдением этого решения СБ.
29 апреля на римской встрече контактной группой был одобрен так называемый пакет стабилизационных мер. По настоянию России в итоговый документ внесли осуждение терроризма со стороны косовских албанцев, положение о территориальной целостности государств региона. Одновременно мы выступили против экономических санкций в отношении Белграда, но, придя к выводу о том, что не сможем воспрепятствовать принятию соответствующих положений, а также для того, чтобы сохранить явно позитивный заряд другой части резолюции, решили не торпедировать ее, а зафиксировать в документе свое несогласие с решением о немедленном замораживании зарубежных авуаров правительств Сербии и Югославии, а также о запрете на новые иностранные инвестиции. По нашему настоянию это было сделано, что оставляло России полную свободу рук.
В такой же формулировке, подчеркивающей несогласие России с замораживанием зарубежных авуаров и введением запрета на инвестиции, была принята еще одна резолюция по Косову – 9 мая в Лондоне на встрече министров иностранных дел контактной группы (с участием остальных членов «восьмерки»).
Одновременно начались параллельные миссии – американская, осуществляемая Р. Холбруком и Р. Гелбардом, и российская – Н. Афанасьевским. Параллельные «челночные» поездки в Белград и Приштину, но при достаточно тесном сотрудничестве, принесли свои плоды. 15 мая в Белграде С. Милошевич и И. Ругова договорились о начале переговоров по политическому урегулированию косовской проблемы между делегациями представителей сербского и югославского руководства и албанской общины в Косове.
16 мая на заседании контактной группы в Бирмингеме было заявлено о намерении западных стран приостановить реализацию ранее принятого ими решения об экономических санкционных мерах в отношении Югославии и Сербии.
22 мая в Приштине прошло первое рабочее заседание делегаций сторон. Но ровно через неделю ситуация в Косове снова взорвалась. Спровоцировали взрыв – в этом нет никаких сомнений – албанские боевики из ОАК, которые предприняли попытку перерезать в нескольких местах транспортную магистраль Печ – Дечане – Джаковица и установить свой контроль в приграничных с Албанией районах края.
В ответ сербы провели широкомасштабную полицейскую операцию в районах Западного Косова. Были жертвы как среди албанцев, в том числе и гражданских лиц, так и среди сербов. Значительно возросло число перемещенных лиц и беженцев в Албанию.
Лидеры косовских албанцев отказались от участия в дальнейших переговорах.
Как и в прежние времена, по телевидению в западных странах показывали разрушенные дома, несчастных беженцев. Общественное мнение однозначно настраивалось против сербов. Во многом такой настрой предопределил тот факт, что 8 июня в Люксембурге Совет министров Евросоюза отменил свое прежнее постановление о приостановке запрета на инвестиции в Сербию, а в конце июня принял решение о запрете полетов югославских авиаперевозчиков в страны ЕС.
12 июня министры иностранных дел стран – членов контактной группы съехались на ее заседание в Лондоне. Перед Белградом был выдвинут ряд требований: прекратить все действия сил безопасности, затрагивающие гражданское население; предоставить возможность осуществления действенного и непрерывного международного мониторинга в Косове; способствовать по согласованию с Управлением верховного комиссара по делам беженцев (УВКБ) и Международным комитетом Красного Креста (МККК) возвращению беженцев и перемещенных лиц и обеспечению свободного и беспрепятственного доступа в Косово гуманитарных организаций и гуманитарных поставок; достичь прогресса в диалоге с руководством косовских албанцев. Была подчеркнута важность скорейшего запуска миссии специального представителя действующего председателя ОБСЕ для налаживания диалога по всему спектру отношений СРЮ с ОБСЕ, включая возвращение долгосрочной миссии этой организации.
Именно в это время акцент в российской позиции был сделан на то, чтобы не допустить применения силы НАТО против Югославии. Опасность такого сценария становилась все более очевидной, хотя мы понимали, что осуществить его не так-то легко. Целый ряд европейских государств, в том числе членов НАТО, колебались.
Многим вообще не было понятно, как, против кого и с какими результатами применять силу. Бить с воздуха по Косову? Высаживать войска? Как представлялось, не так уж много желающих было пойти на неизбежные (в случае сухопутной акции) потери. Некоторые европейские политики не могли не задумываться и над тем, что применение натовской силы могло укрепить позиции тех, кто мечтает о Великой Албании, в составе которой видит не только Косово и Санджак, но и мусульманскую часть Боснии и албанскую часть Македонии.
