и запоминайте. Если на документе о возмещении НДС резолюция министра и она написана красными чернилами, то это в первую очередь с космической скоростью решается в полном объеме. Запомнили?
– Да… А если?
– Никаких «если». Понятно?
– Так точно, – уже поддался азарту денег Тота.
– Тогда далее. – Замминистра сидит прямо напротив. Теперь склоняется совсем низко, пальчиком маня к себе собеседника, и, переходя на полушёпот, заговорщицки продолжает: – Каждый понедельник, утром, я вам демонстрирую три цвета чернил. Три мои авторучки. Они всегда разные. Только на одну неделю.
– А почему только на неделю? – не выдержал Болотаев, к своему удивлению, он тоже перешел на полушепот.
– Не будьте наивны, – строго ответил Егоров. Ещё достаточно долго и доходчиво он объяснял Болотаеву ноансы и под конец: – У вас три отдела. Положительное решение – первый отдел. Отрицательное – второй. А все остальные – третий.
– Августина Леонидовна?
– Да. Она все эти споры отвергнет и всем откажет.
– Это в интересах бюджета, страны и народа?
– Это в наших интересах. А эта страна, этот народ и их бюджет нас интересуют постольку-поскольку… Понятно? Вопросы есть?
– Теперь понятно, – пробормотал Болотаев. – Оказывается, всё так просто.
– Хм, – усмехнулся замминистра. – Всё очень даже не просто. И вы в этом убедитесь… Однако волков бояться – в лес не ходить. И вы, как мы поняли, не из робкого десятка. Здорово вы эту старуху только что осадили. – Тут замминистра от души захохотал. – Как вы её под старость окрестили – Октябрина Леопольдовна?! Это просто фантастика!
– Э-э-э… – Болотаеву стало не до смеха. – А как вы об этом узнали? Это ведь только накануне, пять минут назад, произошло.
– Но-но-но! – поднял указательный палец первый замминистра. – Это бюджетообразующее, наиважнейшее, секретное учреждение, от которого зависит судьба страны, судьба народа. И тут всё должно быть и будет под бдительным надзором. Здесь всё прозрачно и честно. Разве не так?
– Вроде так, – выдавил Тота.
– Не вроде, а так точно!
– Так точно!
– Вот так! А что касаемо Августины Леонидовна, то это самый заслуженный сотрудник налоговой службы России. На таких честных людях держится наше Отечество… Без налогов не будет армии, не будет бомб и ракет и нас не будут бояться.
– А нас должны бояться?
– Не будьте наивны. Боятся – значит, уважают. Понятно?
– Понятно.
– Тогда приступайте к службе. К самой ответственной службе России. К сбору налогов. Как говорится, с Богом!
– А можно и с Аллахом?
– Как хотите, лишь бы пополнился наш бюджет. – С этими словами замминистра встал, давая понять, что инструктаж закончен. Тут же и Болотаев вскочил. Поправляя свой стул, неожиданно выдал:
– Э, простите, пожалуйста, наш бюджет – это наш или?..
– Господин Болотаев, – повысил голос Егоров, – перед этой страной у меня и у вас тем более нет и не может быть никаких обязательств. Вопросы есть?
– А-а! – стал заикой Болотаев.
– Наш бюджет. Наши личные счета. Теперь понятно?
– Теперь понятно!
– Тогда в бой! Вперёд за нашу державу!
– Э-э… – Болотаев даже не знал, смеётся ли этот чиновник над ним или даже издевается.
Впрочем, в данный момент ему на это наплевать, ибо он твёрдо решил, что непременно скоро уволится. При этом уволится не как не справившийся с работой, а по собственному желанию, которое с первого дня, точнее, с самой первой минуты пребывания в этом здании довлело над ним. Однако оказалось, как обычно это бывает, не всё так просто, тем более там, где фигурируют такие суммы, такие цифры – огромные богатства, к которым он теперь волей-неволей причастен, и появляется соблазн, да и азарт и просто алчность.
* * *
В неволе, вспоминая и анализируя свои действия в налоговой службе, Болотаев отметил, что на этом поприще у него были приятные дни и даже такие, когда он просто торжествовал.
К примеру, тот день инструктажа у первого замминистра.
Спустился Тота Алаевич в свою каморку, ещё раз внимательно осмотрел образцы цвета чернил. Тут же сверил цвета чернил на резолюциях документов. Боже! Как всё гениальное просто! За эти дни у него накопилось, было на регистрации, сто двенадцать не отписанных писем и документов. Был просто простой… И вот в течение двух-трёх часов Болотаев с легкостью разбросал эту корреспонденцию по трём отделам.
Конечно, это на первый взгляд казалось, что эта работа уж очень проста и примитивна. На самом деле работа была очень тяжелая, ответственная и со всевозможными рисками и опасностями. Ведь недаром даже высший руководитель столь важной госслужбы каждую неделю менял цвета чернил. Каждую неделю специальный курьер доставлял ему и, значит, не только ему, но и другим (чуть не написал – казнокрадам) чиновникам такие же чернила.
Как позже Болотаев понял, все эти операции с чернилами и дорогими наливными ручками были не для того, чтобы некий заместитель руководителя департамента по работе с крупными налогоплательщиками мог сразу же разузнать пожелания руководства по тому или иному документу. Дело было совсем в ином.
Там, где большие деньги, – большие ставки, там большие риски и там жестокая конкурентная борьба, где, подделав одну подпись лишь один раз, можно стать богачом или, наоборот, банкротом, узником и даже трупом. И понятно, что подпись подделать нетрудно, а вот подобрать цвет, а главное, состав чернил, которые специально изготавливают в Швейцарии и используют лишь неделю, – не совсем легко. По крайней мере, как эффективную меру предосторожности,
