была размером со школьный автобус, — так что я просто припал ко дну. Пережидал я долго, но наконец эта живая субмарина проплыла мимо, и я смог продолжить свой путь. Затем, кажется, я видел кальмаросвина, который на самом деле был немного похож на моего друга Жировика в обличье свиньи — только Жировик был поменьше автоцистерны и у него изо рта не росли двухметровые щупальца. К счастью для меня, этот отвратительный ублюдок был слишком занят поиском обеда из несчастных жителей мутного дна, чтобы заметить еще и меня.
Было трудно ограничиваться лишь быстрыми вдохами, медленно передвигаться, когда меня окружали монстры, и я чувствовал, что воздушный мешок все уменьшается и уменьшается, но даже не представлял, сколько времени понадобится, чтобы добраться до берега. Да и вообще, насколько это безопасно — выбраться здесь из воды? Я был более чем уверен, что Нилок проследит за моим выходом на поверхность. Возможно, он даже будет поджидать меня на берегу; даже по стандартам адской знати, не надо быть шибко умным, чтобы понять мой замысел.
Я только что оттолкнул несколько особенно крупных крабов с лицами — они выглядели одновременно не такими человеческими, но более выразительными, если вы можете себе такое представить, — и теперь меня волновал другой вопрос: хватит ли мне воздуха, чтобы добраться до берега? Но тут я увидел очертания еще одного огромного, длинного существа, движущегося из темноты в моем направлении. Я был уверен, что это очередной чешуйчатый монстр или нечто похуже, поэтому согнулся в грязи и замер, стараясь не выпускать пузырьков воздуха из легких — это могло бы меня выдать. Но то, что появилось из облака ила и направилось в самую глубь реки, было не доисторическим монстром, которого я ожидал, а… шествием. Создания человеческих очертаний шли строем по речному дну, поднимая вверх серый ил, от чего казалось, что они окутаны туманом, словно феи, привидевшиеся путнику на ирландских холмах. Затем я увидел, что они шли стройно, потому что были прикованы друг к другу цепями.
Рабы. Чье-то работорговое судно преследовал более быстрый корабль, а может, оно просто затонуло. В любом случае теперь эти несчастные проклятые души оказались на дне Флегетона и не могли всплыть на поверхность, потому что их цепи были слишком тяжелыми. Я мог лишь гадать, как давно они обитают в реке и бродят по грязи, но последствия этого уже были видны. От некоторых рабов не осталось ничего, кроме костей и лохмотьев кожи, запутавшихся в цепях, но другие выглядели почти нетронутыми, не считая ран от местных рыб и других речных созданий. Их предводитель, чья мрачная решительность, по-видимому, привлекла остальных, потерял оба глаза, одну руку и большинство пальцев на другой руке, но по-прежнему двигался сквозь мутные воды, переставляя одну тощую изорванную ногу за другой. Остальные либо ковыляли, либо плыли за ним — смотря насколько их тела были целыми. Увидев эти пустые глазницы, я понял, почему бедняги идут в направлении, противоположном от берега.
Я двинулся в их сторону, стараясь идти как можно быстрее по скользкому илу, и хотел привлечь их внимание, размахивая руками, но мой тяжелый груз не позволял мне двигаться быстро. Даже сумев подойти к ним поближе, я все равно не смог обратить на себя внимание ни одного из рабов и тем более их слепого лидера. Он промаршировал мимо меня, а остальные проклятые в кандалах последовали за ним. Я подобрался к одному из них и попытался схватить за руку, но его конечность отвалилась — хотя тот даже не заметил ее потерю.
«Они зашли слишком далеко», — понял я. Как бы долго они ни ходили по дну, от них осталось слишком мало — либо тела, либо разума, — чтобы выжить на поверхности. Я мог сделать лишь одну добрую вещь: позволить им идти дальше, позволить им стать пищей для рыб или медленно развалиться на кусочки, слившись в единое целой с рекой.
Один из самых главных уроков Ада заключался в том, что ангелу в одиночку здесь трудно чего-то достичь. Я снова и снова повторял этот урок во время своего путешествия, но никогда не получал такой полной его иллюстрации, как сейчас.
Закованные рабы медленно поковыляли дальше, исчезая в тумане темного речного дна, становясь невидимыми для моих горящих от боли глаз.
Будь я другим в своей сущности, я бы, возможно, потратил всю свою карьеру на изучение жизни (ну, вы поняли, о чем я) в реках Ада. Но я не такой. Я хотел лишь выбраться из реки, из этого уровня Ада и попасть на Мост Нерона. И все же, отвлекшись от своих мыслей, я не мог не заметить нечто, бьющееся на дне в грязи; вместо монструозной рыбы, которую я ожидал увидеть, моему взору предстала пара оживших трупов, от которых остались лишь кости, пытающихся убить друг друга.
Позвольте повторить: мне пришлось переступить через два скелета, копошащихся в илистом дне метрах в шести от поверхности Флегетона. У обоих отсутствовала большая часть нижних конечностей, а костлявыми руками они сжимали друг другу горло. Ну, от горла остались лишь позвонки и пара кусков гниющей плоти, и они, я повторяю, находились на дне реки, так что вряд ли могли задушить друг друга. Но именно этим они и занимались. Наверное, поэтому это место и называется Адом.
В общем, как я уже говорил, я мог бы поведать вам о реке во всех подробностях, потому что рассказать действительно есть о чем: плотоядные речные черви, лобстероподобные существа, отрыгивающие собственные желудки и закатывающие их назад, как сеть на катушке, создания с телами акул и головами безумных лошадей с выпученными глазами и острыми зубами и, конечно же, очередные человекоподобные проклятые в разных стадиях разложения, из которых не все, кстати, находились в реке против своей воли. На самом деле большинство из них сами предпочли лежать в кислотной грязи на дне Флегетона, медленно превращаясь в живую массу, а не оставаться на Земле, что бы с ними там ни случалось. Нечто вроде адской версии самоубийства, как мне кажется.
Я добрался до мелководья как раз, когда воздух в жилете стал заканчиваться. Я снял с себя эту тяжесть, достал флягу Рипраша и стал подниматься вверх. Я долго лежал на жилете, пытаясь как можно больше походить на очередного речного самоубийцу, пока не смогу нормально осмотреться. Я заметил «Вдову без головы», но она по-прежнему дрейфовала вдалеке от берега, рядом с тем местом, где я пошел ко дну, а корабля
