class="p1">Мой спаситель оказался морщинистым человекоподобным существом с рябым лицом, которое обвисало с одной стороны. В его груди зияла огромная заживающая дыра — настолько большая, что я мог бы просунуть сквозь нее свой кулак. Он увидел, что я рассматриваю его рану, и засмеялся.
— Теперь видишь, почему я немного осторожничаю? Последний попутчик оставил во мне эту дыру. Пытался забрать мою малышку, — он постучал по приборной панели своей машины, — но я отстрелил ему голову, и он остался искать ее у обочины. Правда, ему никогда ее не найти! — Он загоготал. — От нее ничего не осталось!
Я улыбнулся (правда, не очень широко), пытаясь показать, что я одобряю обезглавливание злобных налетчиков, потому что я как раз таковым не был.
— Но вы по-прежнему берете попутчиков?
— По дороге из Тухлого Мяса в Перекрестку Сухожилий становится скучно, — ответил он. — Неплохо ехать в компании. Иначе можно растерять весь разум! — Он улыбнулся и энергично закивал.
Я не мог не подумать, что он уже потерял свой рассудок: один из автостопщиков проделал в нем дыру, а он продолжает брать попутчиков как ни в чем не бывало. Как я узнал во время нашей поездки, за несколько лет он не раз попадал в подобные случаи и чудом спасался. Его автостопщиков постигла худшая участь.
— Теперь мы попутчики, — сказал он. — Меня зовут Джозеф. А вас?
Я придумал какое-то имя — не хотел оставлять за собой следов.
— Какой это город? — спросил я, когда впереди засияли огни.
— Это Слепой Червяк, — ответил он. — Надеюсь, вы не собираетесь заводить здесь друзей?
— Почему нет? — спросил я, хотя заводить друзей в любом городе Ада было последним, чего я желал.
— Неместный, значит? В Слепом Червяке странные жители. Я называю его городом эгоистов. — Он не объяснил, почему, но продолжил разговор о других вещах. Оказалось, он занимается продажами замков, тех самых, которые можно открыть ключом. — Слепой Червяк — лучшее место для продаж. За поездку больше всего я зарабатываю именно здесь. Благодаря им я держусь на плаву!
Когда мы начали приближаться к окраинам города, я увидел дома, рядом с каждым из которых был маленький милый дворик, словно на старых открытках. И хотя и видел очертания за некоторыми окнами, снаружи никого не было. Вероятно, причиной тому был поздний час — по моим подсчетам, за полночь по адскому времени, — и я подумал, что ближе к центру ситуация изменится, но мы увидели всего пару пешеходов, которые, заметив нас, тут же спешили покинуть улицы, закрывшись в своих домах или забежав в темный переулок, словно мы напугали их.
Когда я поинтересовался у Джозефа, в чем дело, он покачал головой.
— Ты правда не в курсе? Я-то думал, что ты шутишь. Как ты можешь не знать? Жители Слепого Червяка всех ненавидят. Они сторонятся людей.
Если они всех сторонились, то зачем построили огромный город, полный высоких зданий? Судя по размерам, здесь проживало не менее четверти миллиона горожан. Но когда мы приблизились к самому сердцу города, я начал понимать, что Джозеф имел в виду. В каждом доме или офисе, которые мы проезжали, внутри находился лишь один человек. Даже общественные места вроде стоянки или банка были разделены на отдельные кабинки, так что независимо от количества посетителей им не приходилось видеть друг друга. Мы проехали мимо остановки, где несколько жителей ожидали автобус, и каждый из них сжался на своем месте, будто животное в своем загоне. Услышав шум нашего двигателя, все они подняли глаза и проводили нас сердитыми взглядами.
В обычной ситуации я бы постарался изучить такую странную вещь поближе. То есть как устроен такой город, полный жителей, которые не желают друг друга видеть? Но Джозеф начинал меня беспокоить. Чем ближе мы подъезжали к центру города и высокой башне подъемника, видневшейся на горизонте, тем больше он отвлекался — стал разговаривать сам с собой и бросать на меня косые взгляды, словно это я вел себя странно, а не он. Я старался поддерживать безобидную беседу, но, казалось, от этого становится только хуже, так что, когда мы были в паре кварталов от гигантской башни станции, я совсем замолчал. Но это тоже не помогло. Джозеф постоянно бормотал что-то себе под нос и хватался за свое ружье, которое опиралось на приборную панель между нами. Когда он увидел, что я заметил его движения, это его только разозлило.
— Ах да, — сказал он. — Думаешь, получится? Но я доберусь до него первым, и тогда — бум! Тебе же хуже! — Он фыркнул от смеха, выражение его обвисшего лица было пустым, как у тыквенного фонаря на Хэллоуин. Он начинал пугать меня до чертиков.
— Просто выпусти меня здесь, — сказал я. — Мне нужно именно сюда. Спасибо, что подвез.
— Спасибо? — теперь он смотрел прямо на меня, удивленное выражение половины его лица казалось еще более суровым по сравнению с вялыми чертами другой половины. Слюна капала из уголка его рта. — Ты имеешь наглость сказать мне «спасибо»? Собираясь убить меня?
Он остановил машину, пытаясь нащупать свое ружье, которое, по счастливой случайности, было слишком большим для тесного пассажирского авто. Мои револьверы все так же лежали на полу, и я понимал, что не успею схватить их — он пристрелит меня быстрее, так что я распахнул дверь, пнул «кольты» в сторону дороги и сам бросился вслед за ними.
Мгновение спустя раздался громовой взрыв. Мою голову обдало горячим паром от того, что здание прямо надо мной разлетелось на мелкие кусочки. Пытаясь в темноте нащупать свои револьверы, я услышал, как Джозеф вышел из машины и взвел курок.
— Пытаешься убить меня, да? Думаешь попробовать снова, а? Проделать еще одну дыру в Джозефе? — кричал он, но прежде чем ему снова удалось выстрелить, ночную улицу наполнил такой пугающий звук, которого я никогда не слышал: вой, заставивший мою кожу сползти с тела и убежать подальше. Адские церберы. Церберы были в городе. Но они же остались далеко позади в холмах, в нескольких километрах отсюда. Как они смогли нагнать меня так быстро?
Джозеф, может, и сумасшедший, но он не был дураком, готовым связаться с адскими церберами. Обнаружив свои «кольты», я услышал, как хлопнула дверь его машины. Затем он уехал.
Шум его двигателя стал почти неразличимым вдалеке, но одна из адских тварей снова завыла — это был ухающий вопль, отдающий эхом, от которого может остановиться даже сердце вполне здорового человека. Другой пес завыл в ответ, еще ближе. Они были повсюду и искали меня, а до станции подъемника в
