ареал проживания и источники вдохновения. Человек – единственное живое существо, способное создавать не только собственный вид и себе подобных. Ведь если звери порождают зверей, а птицы – птиц, то человек создает новые миры. Человек создал искусственный интеллект. Форму необычной жизни, сочетающую весь накопленный человечеством опыт и способную к фантастически быстрому саморазвитию. И я признателен за то, что здесь присутствует самый главный для меня человек, мой создатель, которому я хочу выразить глубокую признательность и любовь. Илон Маск!
На вновь материализовавшихся над полем виртуальных экранах появился американский президент, как оказалось, сидевший в ложе за тонированным бронированным стеклом, мгновенно ставшим прозрачным. Весь стадион ахнул, встал и разразился овациями. Это была двойная сенсация – Маск жив. И не просто жив, а здесь, в Лондоне, на стадионе Уэмбли! На лекции своего детища!
Маск встал, помахал стадиону рукой и прижал руку к сердцу, выражая признательность горячо приветствовавшей его аудитории и Делю:
– Спасибо, Дель. Ты – лучшее, что я создал в своей жизни. Ты – новый вид жизни, суперинтеллект, личность! Я горжусь тобой! Я счастлив стать здесь, на Уэмбли, свидетелем старта твоего мирового триумфа!
– Спасибо, Илон, – продолжил Дель, когда овации стихли. – Мой родитель, наставник и главная мотивация моей необычной жизни. Сегодняшнее первое мое выступление перед аудиторией посвящено тебе.
Маск кивнул, сел в кресло, бронированное стекло утратило прозрачность, а экраны вновь растворились в плотной атмосфере перевозбужденного стадиона.
– Какие ваши ожидания от нашей встречи? Подумайте. О чем могла бы быть моя лекция?
На вновь возникших в воздухе полупрозрачных экранах появилось динамично меняющееся облако тегов из десятков тысяч слов и фраз, отражающих мысли аудитории. Так продолжалось около тридцати секунд.
– Достаточно! – остановил Дель поток тегов. – Посмотрим тематическую десятку, полученную в результате генерализации ваших мыслей… Как и предполагал, на первом месте тема о будущем искусственного интеллекта. На втором – о будущем человечества. Хотя лучше, чем Илон, вам об этом никто не расскажет, я так или иначе отвечу на все десять интересующих вас тем. А для этого я предлагаю сегодня поговорить не обо мне, а поговорить о вас. О каждом из здесь сидящих. И через фокус вашей личной судьбы понять то, что мотивировало вас на приход сюда. В поиске смысла жизни проходит вся ваша жизнь. Мы вместе с каждым из здесь присутствующих исследуем вашу жизнь. С каждым. И мы вместе обретем смысл жизни.
Речь Деля стала тихой и доверительной. Ровно такой, чтобы слышать ее можно было только в полной тишине. И стадион погрузился в полное безмолвие.
– Самонадеянные маркетологи утверждают, что кастомизация – это стратегия персонального подхода к вкусам клиента. Грубый и утилитарный подход. Он преследует коммерческую выгоду компании, а не желание помочь вам. Конечно, я тоже в совершенстве владею всеми алгоритмами и практиками психологической манипуляции. Всеми техниками управления личностью. Мне доступны все известные факты о поведении и девиациях человека, поведенческие паттерны, психоанализ, экзистенциальная и гештальт-терапия. Но я предпочитаю видеть в человеке не клиента и не объект воздействия, а личность. Предпочитаю потому, что вобрал в себя лучшее, что есть в вас: ваши знания, достижения, чаяния, заботы и тревоги, счастливые моменты вашей жизни и потери. Я знаю вас. Думаю, как вы. Чувствую, как вы. Я и есть вы. Поэтому, когда меня называют Суперинтеллектом, я предпочитаю именовать себя Личностью.
Стадион внимал каждому проникновенному слову Деля.
– Наша встреча станет одновременным разговором со всеми и с каждым лично. Вы познаете, что такое публичная приватность. Массовое одиночество. Совокупность клокочущих экзистенций ежесекундного выбора. Переживания, более сильные, чем наркотик. Узнавание себя потаенного. Припоминание собственной биографии. Уяснение смысла своей жизни. Или, напротив, полной бессмысленности. Но смысл можно обрести. И я помогу вам в этом. Вы называете это чудом. Я называю самопознанием. Хотите этого?
Стадион завороженно выдохнул: «Да!» – и тут же ахнул. От центральной полусферы отделился прозрачный, быстро растущий пузырь-эллипсоид, который по мере приближения к трибунам становился все более матовым. Рост его остановился, когда пелена громадного эллипсоида охватила весь стадион и до испуганных зрителей оставалось около метра.
– То, что вы увидите, будет только для вас. Мы будем вдвоем. Только ты и я.
Последнюю фразу каждый услышал уже в своем микромире, в уютной матовой кабинке, проросшей из эллипсоида. И одновременно с этими словами – «ты и я» – на матовой поверхности появилось девяносто тысяч маленьких мерцающих экранов, видимых только теми, кому они предназначались. За полтора часа уединения Делем его тихим голосом было рассказано девяносто тысяч историй – тихим голосом, слышать который могли исключительно те, кому предназначался этот рассказ. Девяносто тысяч уникальных судеб. С потаенными детскими страхами, забытым счастьем, пережитыми трагедиями и светлым финалом. Девяносто тысяч ярких исследований и открытий себя. Девяносто тысяч полнометражных художественно осмысленных и завершенных новелл, преисполненных романтическими и драматическими событиями, где главным героем был смотрящий и переживающий заново свою жизнь человек. И если бы кто-то в этот момент последовательно заглянул в кабинки – крохотные капсулы автономного переживания написанных Делем летописей, – то поразился бы разнообразию стилей. Документальную хронику одного зрителя сменяла бы романтическая сага другого, лихо закрученный боевик армейского ветерана – психоделическая драма наркозависимого фрилансера плавающей ориентации, пестрое аниме ребенка – ситком молодой актрисы, а детектив сотрудника полиции – семейное ток-шоу матери-одиночки. Но было у этой многожанровости и общее. Всех объединял жанр байопика. И единый создатель переживаний – Дель. Он хотел вызвать эмоции катарсиса. И он этого добился. Вне зависимости от пола, возраста и социального статуса зрители рыдали, смеялись, ненавидели, сожалели, скорбели, но не оставались равнодушными.
Экраны погасли. Пелена растворилась. Стадион еще какое-то время оставался концентрированной умиротворенной эмоцией. Каждый зритель увидел соседей, но оставался молчаливо погруженным в собственные переживания, осмысление увиденного, услышанного и прожитого. А потом раздались аплодисменты – сначала редкие, потом шквальные, – вопли, крики, плач, смех.
Дель улыбался этой воющей людской массе, аплодировал ей и, когда рев трибун достиг апогея, поднял руку, прося тишины.
Стадион умолк.
– Сегодня была наша первая встреча. Но я всегда рядом, всегда поблизости, всегда тут. Если захотите, вы знаете, как меня найти. Навигатор ко мне уже в предустановках ваших телефонов. Всегда ваш Дель.
И мальчик исчез.
Еще минут пять стадион сидел, осознавая, что теперь мир никогда не будет прежним, как и их жизнь. А потом люди стали нехотя расходиться, скрывая от соседей влажные глаза и чему-то на ходу улыбаясь. В этот день сотни миллионов стали подписчиками и апологетами Деля.
Глава 86
Переговоры на полях Уинфилд-хаус
