К счастью, в военной академии хватало практики — ни дня не проходило, чтобы кто-нибудь не получал травму. И вот на этих студентах под контролем дежурных целителей я и отрабатывал получаемые по вечерам от Ани заклинания.
Дома тоже всё складывалось хорошо. Буквально накануне я разговаривал по телефону с семьёй. Отец устроился учителем истории, и пусть зарплата была не очень высокой, но это помогло отцу вновь почувствовать себя полезным и избавило его от ненужных переживаний. И я был этому невероятно рад — вид подавленного обстоятельствами отца меня крайне беспокоил. Не с его сердцем переживать такие стрессы.
— Волнуешься? — спросил меня стоящий рядом Орешкин.
Гриша серьёзно изменился за последнее время, он тоже не сидел без дела. Нападение Лисицких послужило отличной мотивацией, чтобы заняться собой. И мой друг, хоть и не мог, как я, видеть магию, но он усердно трудился, чтобы развить свои способности и нарастить физической мощи.
А ведь совсем недавно, в первый мой день в академии, он просто подыхал на тренажёрах. Сейчас же, пусть Гриша и не догнал нас с Фёдором, но остальных простолюдинов мог укладывать на лопатки без проблем.
— Чего мне волноваться? — переспросил я, не сводя взгляда с дверей административного здания. — У меня всё отлично.
— Надо будет отметить начало учёбы, — ткнув меня в спину, высказался Орешкин. — А то потом мне некогда будет. У меня на этот курс большие планы.
— Курсанты! — разлетелся над площадью голос капитана, принимавшего у нас финальный экзамен. — Смирно!
Двери администрации, наконец, открылись. Солнечный свет не проникал внутрь, и потому не сразу мы смогли рассмотреть фигуру директора. Владислав Степанович шагал долго, явно погруженный в свои мысли.
Но вот он пересёк черту, за которой на него попали солнечные лучи, и мне в глаза бросилось его осунувшееся лицо и залёгшие под глазами тёмные круги. И так от этой картины повеяло чем-то знакомым и неприятным, что настроение тут же опустилось, и улыбаться расхотелось.
Встав за трибуной, Владислав Степанович суетливым движением подвинул микрофон, затем взглянул на листы, лежащие перед собой. Очевидно, что там у него была написана речь, но сейчас директор их поспешно перевернул и отложил в сторону.
— Итак, господа курсанты, — заговорил негромко директор, и микрофон разнёс его голос по площади. — Час назад из Министерства обороны Российской Империи поступил приказ. Согласно новой доктрине, большая армия нашей стране не нужна. В связи с этим большинство учреждений, подготавливающих офицеров, закрывается. Останется лишь несколько академий.
Твою ж ты мать…
— К сожалению, наша академия закрывается, — продолжил Владислав Степанович, не поднимая глаз от микрофона, в который говорил. — Студенты, уже начавшие обучение, закончат его в течение года. Первый курс, к сожалению, мы уже принять не сможем.
В общем, всем спасибо, все свободны, как говорилось в одном анекдоте из моей прошлой жизни.
Мать оказалась права, когда говорила, что если уж завод отца закрыли, то дальнейшие сокращения в армии будут лишь вопросом времени. Да и сам директор не зря боялся, что его академию закроют — как в воду глядел.
Выдохнув, я посмотрел на ссутулившегося Владислава Степановича. Для нашего директора рухнул мир. Но для меня-то нет.
Там, за забором, местные девяностые, время действовать здесь и сейчас, а не ждать, когда пройдут четыре года обучения. Так что, несмотря на то, что расставаться будет не слишком приятно, но эпоха перемен — время важное и для меня, и для моей семьи. Сейчас важно на ноги подняться, и родных прикрыть.
— Круто, — услышал я голос Орешкина за моей спиной. — Получается, на законных основаниях домой еду! Гарик, это просто праздник!
А десять минут назад этот человек говорил, что всерьёз собирается учиться и у него большие планы на этот год.
Но кроме нас, похоже, никто из первокурсников больше не радовался. Расстроились все. Особенно заметно это было по лицам аристократов из нашей группы. Если Громов, как обычно, держал лицо спокойным и ничего не выражающим, то Самойлов, кажется, был готов взорваться.
— Ну вот и закончилась моя карьера, — с грустью произнёс стоящий рядом со мной Фёдор.
Учитывая, что вся его семья служила, парня было реально жалко. Мало того, что в глазах родственников окажется ниже остальных, так ещё и не исключено, что и его братьев на гражданку отправят, сокращая расходы на армию.
— Не переживай, — положил я ему руку на плечо и сжал пальцы. — Всё образуется. Главное, голову не теряй.
Фëдор обернулся ко мне, кивнул и сказал:
— Спасибо, Гарик. Хороший ты парень, я этого не забуду.
Тем временем ожил Владислав Степанович. Директор оглядел всё ещё стоящих перед ним студентов.
— Слушатели подготовительного курса, — заговорил он. — У вас есть время закончить все свои дела в нашей академии до завтрашнего утра. В девять часов вас будут ждать автобусы, которые доставят вас на вокзал. Билеты будут оформлены к этому времени. На этом у меня всё. Разойтись!
Студенты, пребывающие в шоке от ошеломляющей новости, действительно расходились. Впрочем, ни сотрудники академии, ни военные при ней ничем от нас не отличались. И это мы, первокурсники, просто домой вернёмся, а люди теперь ещё и работы лишатся. Тут они были при деле, а как дальше их судьба сложится? Тоже сократят?
Мы с Орешкиным тоже пошли, но не в сторону казарм, как остальные, а просто куда глаза глядят. Ноги сами собой привели нас на спортивную площадку, куда мы Гришей постоянно ходили по вечерам.
— Ну что, Гарик, чем теперь будешь заниматься? — спросил друг, когда мы остановились у тренажёров.
Вокруг не было ни души. А я ощутил, что мне будет даже немного не хватать этого места. Уж больно тут спокойно, никто не мешает.
— Домой поеду, буду искать, как денег заработать, чем же ещё заниматься в этой ситуации? Надо семье помогать, — пожав плечами, ответил я. — А у тебя какие планы?
Орешкин улыбнулся, подставляя лицо солнцу.
— Сначала отдохнуть, — сделал весьма типичное для себя объявление он, после чего добавил: — А потом тоже буду работу искать, не всё же у отца на шее сидеть.
Звучало, конечно, хорошо, но что-то не особо мне верилось, что Гриша вот так сразу заработает столько, сколько ему отец даёт. Впрочем, я ему желал в этом деле лишь удачи. Как показали последние полтора месяца, если Орешкин всерьёз возьмётся за дело,
