Совета СССР были призваны обозначать «правильные» стратегии управленцев, соответствующие курсу экономической политики в стране: «Каждый депутат, выступающий по бюджету, в своей речи обязательно упомянет три простых слова: „план“, „бережливость“, „качество“… Произнесенные с высокой трибуны Верховного Совета, они звучат как призыв для тех, кто идет вперед, они звучат как предостережение для тех, кто отстает»[1240]. Включение таких цитат в журнальный контент подчеркивало тематическую направленность данных номеров, отвечало актуальной повестке официального партийно-государственного дискурса, реализуемого в том числе и средствами сатирического издания.
Максимальное количество негативных характеристик образа хозяйственного руководства фиксировалось в период 1953–1957 годов (см. табл. 6). Типичной практикой периода являлась адресная критика «Крокодилом» деятельности руководителей министерств (открытые письма, стенограммы)[1241]. В конце 1950‑х – начале 1960‑х годов количество критических замечаний «Крокодила» в адрес хозяйственных управленцев снизилось.
Своеобразным маркером выступал карикатурный сюжет, вынесенный на обложку журнала «Крокодил» (1957. № 28), где писатель с увеличительным стеклом склонился над миниатюрной фигурой гневно кричащего управленца, многократно увеличив его изображение. Иллюстрацию сопровождал текст: «Есть еще писатели, которые в своих произведениях преувеличивают частные недостатки, доводя их до уродливых обобщений»[1242].
Требование «Не обобщать!» реализовалось в последующем снижении критики хозяйственных руководителей (поменялась тональность критических замечаний, уменьшилось их количество). Более выраженно тренд снижения критики проявился в отношении хозяйственных руководителей центрального уровня. В журналах конца 1950‑х – начала 1960‑х годов снизилось количество открытых писем министрам, замечания стали не столь существенными. Снижение остроты критики руководителей министерств проявилось и в курьезной смене адресантов. Так, например, автором открытого письма членам коллегии Министерства путей сообщения выступал хлебный щит (деталь товарного вагона)[1243], а критиком деятельности Министерства транспортного строительства – сазан, который отмечал, что «кой-кому следовало бы дать здо-о-о-ро-вого леща»[1244]. В 1960‑х годах на страницах «Крокодила» публиковались беседы и интервью с представителями центрального хозяйственного руководства, в которых они занимали положение не объектов, а субъектов критики[1245].
Конструируемый на страницах издания в конце 1950‑х – начале 1960‑х годов имидж региональных и местных хозяйственных управленцев также становился менее отрицательным, что было отражением «оптимистического» видения со стороны власти первых результатов совнархозовской реформы. Данная тенденция проявилась в снижении уровня ответственности управленцев за брак и неэффективную работу предприятий. В качестве виновных в плохой работе хозяйственных организаций выступали подчиненные, проверяющие инстанции, отрывающие руководителей от работы, и даже библиотекари. В заметке «Крокодила», посвященной обсуждению бюджета на VI сессии Верховного Совета СССР, редакция не без сожаления замечала, что «слова „план“, „бережливость“, „качество“» коснулись не всех:
А кто виноват? Скажу прямо: обычный библиотекарь, рядовой заведующий читальным залом! Ну что стоило ему взять за ручку, например, директора Бакинского электромеханического завода Кандилова, подвести к газетной подшивке и сказать ему: – Дорогой товарищ! Не откажите в любезности и соблаговолите, пожалуйста, ознакомиться с докладом товарища Гарбузова на третьей сессии Верховного Совета в октябре прошлого года. В нем имеется, простите, критика в ваш уважаемый адрес. Электродвигатели вашего завода обходятся государству – увы! – в полтора раза дороже, чем такие же двигатели эстонского завода. Сделай это библиотекарь в свое время, прошлогодняя критика, возможно, дошла бы до работников бакинского завода, и они бы сейчас не ахали и не охали[1246] .
Табл. 7. Количественное распределение сюжетов, конструирующих положительный имидж хозяйственных руководителей на страницах журнала «Крокодил» за 1953–1964 годы, ед. в год
В журналах издания увеличивалось количество сюжетов, где руководители предприятий осознавали свои ошибки, исправлялись и помогали исправиться другим. Так, например, в одном из номеров 1960 года был помещен рассказ «Как Федя стал знаменитым», в котором страдающий алкоголизмом токарь Федя Востриков «под благотворным воздействием» начальника цеха перевоспитывался, становился передовиком[1247]. Специфика сценарного конструирования имиджа хозяйственного управленца рубежа 1950–1960‑х годов достаточно точно была подмечена в одном из сюжетов «Крокодила». В сатирическом очерке М. Гениной «Краткое пособие для написания пьес и сценариев на современную тему» приводилось описание типичных сюжетов и действующих лиц, одним из которых являлся «директор завода (фабрики) <…> В прошлом сознательный, ныне бессознательный и даже отрицательный. <…> В погоне за славой и процентами подает в совнархоз (область) неверные сводки. Противится явно гениальным проектам (изобретениям, рацпредложениям) положительного героя. <…> Посрамлен общезаводским <…> собранием. После чего осознает свои ошибки»[1248].
Несмотря на произошедшее в 1960‑х годах некоторое снижение остроты критики, конструируемый имидж представителей руководства хозяйственных подразделений (особенно местного уровня) был далек от идеала, определяясь через достаточно негативные деятельностные практики и личностные проявления.
Положительный имидж хозяйственного руководителя
Представлен на страницах «Крокодила» и положительный образ хозяйственного руководителя, хотя сюжетов, посвященных его рассмотрению, было значительно меньше (см. табл. 7).
Среди образов положительных руководителей чаще фигурировали управленцы местного уровня (около пятидесяти фрагментов), реже центрального и регионального (шестнадцать и шесть фрагментов соответственно). Данное количественное соотношение отражало общую закономерность более пристального внимания журнала к местному руководству.
Презентуемый на страницах издания образ положительного хозяйственного руководителя местного уровня отличался внешней простотой и непритязательностью: «ничем не примечательный гражданин с зеленой папкой подмышкой»[1249], «скромный человек небольшого роста»[1250]. Черты характера были прописаны более детально: «серьезен, горяч, энергичен и напорист»[1251], в то же время непримирим к любым проявлениям лицемерия и ханжества: «Он этих пузырей надувных не любит, если заметит, такую накачку даст, что клочья полетят!»[1252] Положительные черты образа были усилены описанием биографии и заслуг героя, не последнее место среди которых занимало военное прошлое руководителя[1253], наличие наград[1254]. Важной характеристикой хорошего хозяйственного управленца был профессионализм. Радение руководителя за успешность предприятия проявлялось в его тесном взаимодействии с коллективом: директор предприятия спускался в цеха, общался с коллективом и т. п. Порой на страницах издания профессионализм и небезразличное отношение руководителя к работе определялись в эпическом ключе: «Имя его хорошо известно среди специалистов того дела, которому он отдал себя всего целиком, без остатка»[1255].
Образы «хороших» хозяйственных руководителей центрального и регионального уровня не прописывались с портретной детальностью. Положительность их имиджа проявлялась в принятии решений и запуске предприятий, повышающих эффективность работы отрасли[1256], справедливых санкциях в отношении расхитителей государственной собственности и предприятий-бракоделов[1257], награждении отличившихся работников[1258].
Конструирование на страницах издания образа положительного руководителя зачастую осуществлялось с использованием приема антитезы. «Хороший» хозяйственный руководитель противопоставлялся фигурам нерадивых управленцев, с которыми он вступал в «борьбу», преследуя не корыстные цели, а радея за благополучие предприятия. В этом смысле в материалах «Крокодила» находила отражение общая тенденция советского гуманитарного
