— Ронул? Кто-нибудь мне ответит, в конце концов?! — грозный окрик Райны заставил цыган очнуться, однако никакой реакции, кроме тревожных взглядов, не последовало.
Что происходит? Неужели она меня не узнала? Я уже собралась было позвать названную мать, как следующая фраза сразила наповал.
— Если вы, паразиты, не перестанете издеваться над старой слепой женщиной, я устрою вам такой веселый вечерок, что ни в жизнь не забудете!
Сердце пропустило удар. «Слепой»…
— Все хорошо, — руки Диллана не дали осесть на землю. Не знаю, как он умудрился оттеснить Ронула, но, крепко прижавшись к спине, райт обхватил меня за плечи, словно пытаясь поглотить всю боль. — Все хорошо, дейдре.
Хорошо? Не думаю. Слепа… Слепа! Слепа!!! Как я могла ее оставить? Почему не сбежала, когда могла? Почему осталась, бросив свою семью?! Ослепла. Всего за несколько месяцев моего отсутствия моя мать ослепла! Как я могла? Как я могла?!
— Перестань, Лира, — сквозь занавес боли донесся голос Дилана, — ты ни в чем не виновата.
Слепа… Не виновата? А вот в этом он ошибался. Меня не оказалось с ней рядом, когда была так нужна. А может именно из-за потрясения здоровье цыганки и пошатнулось. В таком возрасте узнать, что твой ребенок умер… Это все из-за меня.
— Лира! — меня встряхнули и лишь тогда я смогла сфокусироваться на мрачном, как туча, райте. Боялся за меня. Напрасно… Я не достойна чьих бы то ни было переживаний. Стало невыносимо жарко. — Тьма тебя побери, Эллирия, если не очистишь мысли от всей этой чуши, я окуну тебя в ледяную воду, чтобы остыла! Держи в руках себя и свою силу!
— Эллирия? — голос Райны дрогнул. — Мне показалось, или кто-то здесь произнес имя моей дочери? Лира, ты ведь здесь? Доченька моя, ты ведь жива, да? Я никогда не верила в твою гибель! Никогда. Доченька, Лира…
Боги, как же разрывалось от боли серце! Я не могла смотреть, как лицо старой женщины освещается надеждой, как неуверенно делает она несколько шагов по направлению ко мне, как протягивает вперед руки, словно умоляя прикоснуться. И я не выдержала. Подбежав, изо всех сил прижала к себе худощавое тело и зарылась лицом в посеребренные временем пряди волос. Мамочка… Райна…
— Прости… Прости меня…Это моя вина… Только моя…
— Ну-ну, хватит, девочка моя, хватит, — со слезами в голосе тихо проговорила цыганка, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Не пугай так своего защитника, он, небось, уже сто раз пожалел, что привел тебя к нам. Не так ли, молодой человек?
Чуть отстранившись, я изумленно посмотрела на слепую женщину. Она ведь не видит, так почему…
— Полно девочка моя, не обижай меня ни жалостью, ни сомнениями, — внезапно дернув за косу, Райна заставила чуть склониться так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Пусть я и не вижу, но чувствовать стала в десятки раз сильнее. Тебе ли не знать, доченька, что для меня это значит. Так что не плачь понапрасну.
— Но…
— Пошли лучше в шатер, там все расскажешь. А вы цыц! — прикрикнула она на возмущенно зашумевшую толпу. — Я вправе расспросить свою дочь первой, обождете.
— Для начала…
— Для начала ты перестанешь пугать девочку и ее друзей и успокоишься! — чуть отстранившись, так и не выпустив меня из объятий, Райна обернулась в сторону мрачного и насупившегося Ронула. — Законов гостеприимства еще никто не отменял, и вожаку ли не знать об этом.
— Законы я знаю, ровно как и свое место в этом таборе, а вот ты, старуха, похоже свое позабыла, — голос цыгана угрожающе повысился. — Она вернулась к нам спустя долгое время, да не одна, а с отрядом, который возглавляет ее муж. — Народ зашумел, как улей разъяренных пчел. — Эллирия заставила нас оплакивать свою кончину, а после нарушила закон, не посчитавшись с нашими обычаями, и ты думаешь, что я так спокойно отпущу ее с тобой?
— Ты вышла замуж? — Резко обернулась ко мне Райна, и, клянусь, если бы не знала, что слепая, подумала бы, что своими белесыми глазами она заглянула мне прямо в душу.
— Да.
— И ты его любишь?
— Очень, — я посмотрела туда, где замер отряд Драйгов, без труда находя любимого мужчину, напряженно следившего за людьми.
— Хм… — цыганка на миг задумалась, после чего решительно тряхнула головой и вновь повернулась к Рону. — В любом случае ответственность за нее теперь лежит на муже, вот и разбирайся с ним. Убедит тебя в своем праве — хорошо, не убедит — скатертью дорожка. А девочку мою не тронь! Второй раз я ее не потеряю.
Не успела я опомниться, как оказалась сидящей напротив нее в небольшом шатре и ошеломленно пыталась понять, что же все-таки происходит. Нет, то что Райна и раньше могла открыто пойти против Ронула я знала, но так как сейчас… Это на моей памяти было впервые. Причем я так и не поняла, простила ли мое исчезновение названная мать или нет. Да и вообще… Не такой реакции я ожидала, думала для нее новость о моем воскрешении будет более тяжелой. Она же вела себя так, словно всегда знала, что со мной все в порядке, и где я все это время находилась. Нет, я ни в коем случае не хотела, чтобы столь неожиданная новость еще сильнее подорвала ее здоровье. Но и такая реакция просто выбивала из коллеи. Честное слово, наверное, впервые в жизни я настолько оказалась не готовой к действительности и не понимала, как себя вести.
— На-ка, выпей, — мне в руки сунули чашку горячего отвара лесных трав. — Не нравится мне что-то, как ты выглядишь.
— Что? — я так и не донесла чашку до губ. — Но ведь ты…
— Слепая? — Райна усмехнулась. — Поверь мне, Лира, порой, чтобы видеть, зрение не нужно. Я прекрасно чувствую твою растерянность, боль и страх, и для этого мне не нужно видеть. А вот дотронуться до тебя, моя девочка, мне бы действительно хотелось. Как же я по тебе соскучилась, доченька. — Я тут же пересела, позволив Райне крепко прижать меня к груди. — Вот так-то лучше. Ну, давай, рассказывай.
— Даже не знаю, с чего начать, — прикрыв глаза, я попыталась почувствовать Диллана.
Что-то тихо было за пределами шатра. Ох, не хорошо это…
— Начни с самого начала, — мягко подтолкнула меня цыганка и вдруг заметила, — и не волнуйся так, все с ним будет хорошо. Неужели думаешь, что кто-то из наших сможет одолеть твоих мальчиков?
Я едва не поперхнулась, услышав, как мама назвала Драйгов, и еле сдержала смех. Слышали бы это «мальчики».
— Нет, конечно, это просто невозмож… — Тут до меня дошло. — Ты о них знаешь?!
— Ой, не верещи, хоть уши мои пожалела бы. Знаю — не знаю, не важно, просто чувствую, что сильны твои ребятки, ох, сильны. И благородны. Ты случаем не со знатью якшаться стала, а, непутевая?
— Можно и так сказать, — с облегчением выдохнула я, поняв, что мать понятия не имеет, кем на самом деле являлись мужчины.
