— Я с ними поговорю.
— Нет, лучше это сделать мне, — тихо выдохнула я.
Кайр прав, согласись мы с планом Диллана, для табора это может быть крайне опасным. Простым людям с Драйгами не сравниться ни по силе, ни по ловкости, ни по ведению боя, а риск того, что что-то может пойти не по плану, был слишком высок. И, в конце концов, именно цыганам суждено было развлекать собравшийся народ и отводить внимание от нашего отряда. Однако никто из нас не в праве требовать от них такого риска. За дворян отвечает правитель, за нас — Диллан, а за табор — Ронул, и если у первых двоих была причина идти на жертвы, да и у нас — следовать за ними, то у моей семьи — нет. Просить их о помощи было неправильно, однако иного выхода я не видела.
— Ты не обязана…
— Обязана, — отрезала я, резко оборвав принца. — Если уж кому и просить их об этом, то только мне. Вы для них чужие.
— Вот именно, дейдре, мы чужие, поэтому сделать это любому из нас будет легче.
— Но это не должно быть легко, Диллан, — внутри меня поднялась волна злости, обиды и безысходности. Сжав кулаки, до боли впившись ногтями в кожу, я яростно посмотрела на мужа, не в силах понять, как он может оставаться таким спокойным. — Подбивать невинных людей на риск не может быть легко! Они люди, не Драйги, а, следовательно, намного уязвимее. То, что для нас незначителый порез — для них смертельная рана! И я не позволю им рисковать собой ради сборища снобов с раздутым самомнением. Я о правителе и его людях, — быстро добавила, видя их вытянувшиеся лица. — Они цыгане, а не его верноподданые, которые готовы жизнь отдать ради своего государства, им глубоко плевать на то, что творится за этими стенами. Единственное, ради чего они могут поставить все на карту — это семья, поэтому только я могу просить их рискнуть собой и помочь нам предотвратить заговор.
И лишь на моей совести и на моих руках будет кровь тех, кому не суждено пережить эту ночь. Но этого говорить Драйгам я не стала.
— Даже думать так не смей!
— Ты уже можешь читать мои мысли? — меня поразила неистовая ярость в голосе райта.
— Этого и не требуется — я прекрасно чувствую твои эмоции, дейдре, и они мне совсем не нравятся.
— Забавно, мне тоже.
— Эллирия!
— Прекрати, Диллан, ты прекрасно понимаешь, что другого выхода у нас нет. Я все равно никому из вас не позволю идти договариваться с Ронулом. Если уж на то пошло — это семейные дела, в которые вам лучше не вмешиваться. Я люблю тебя, а вот он нет, поэтому я не хочу, чтобы личные отношения стали причиной отказа от твоего плана.
— Никогда не поверю, что такой здравомыслящий человек, как Ронул…
— Он цыган, Диллан, — прервала я его мысль. — У нас свои законы. И поверь, какова бы ни была серьезна ситуация, личные отношения у нас играют значимую роль.
— Я не хочу, чтобы ты страдала, — с горечью произнес райт, обогрев, как солнце, эмоциями заботы, нежности, тепла и любви.
— Я тоже этого не хочу, ровно как не хочу, чтобы что-то случилось с моей семьей. Но напомню тебе, что именно ты привел меня в табор, а значит, не тебе меня отговаривать, когда я хочу исполнить свой долг. В конце концов, именно для этого я «воскресла из мертвых».
— Что ж, — несколько секунд он смотрел на меня так, словно видел впервые, и в этом вгзляде мне удалось рассмотреть невольное восхищение и грусть, — это твой выбор, девочка моя.
Мой. Не дав себе времени передумать, я в полном молчании прошла мимо хмурых Драйгов, и направилась к мгновенно подобравшимся цыганам. Всего трое остались дожидаться нашего возвращения, слишком мало на первый взгляд, но черезчур много по меркам табора, где в предверии ночи, когда надо было готовиться к представлению, трое сильных мужчин ценились на вес золота. И все это было ради меня, ведь из-за Драйгов ни один из них не стал бы тратить свое драгоценное время впустую. Рон, Миссур и Никола, следили за каждым моим движением, отмечая, судя по меняющимся выражением лиц, все малейшие детали.
— И что у тебя стряслось на этот раз, негодница? — от того, с какой любовью это было произнесено, захотелось плакать. Нет, я не могла сейчас себе этого позволить.
— Нужно поговорить, Рон.
— Я уже понял. — Посмотрев на Сура, цыган чуть кивнул головой в сторону медленно приближавшихся Драйгов. — Присмотри за ними, а еще лучше займи чем-нибудь, не дело просто так прохлаждаться.
— Гонишь? — хмуро пробурчал он.
— Распределяю обязанности, — спокойно ответил Ронул и, дождавшись, когда мужчина поравняется с Проклятыми, спросил: — Пойдем к Райне?
— Боюсь, придется.
— Ну что ж, придется, так придется.
Спустя некоторое время, сидя в окружении троих цыган, я думала, как забавна порою бывает жизнь. Кто бы мог подумать, что мы вновь окажемся именно там, откуда все начиналось — у стен столицы, в таборе. Казалось бы, все осталось точно таким же, вот только сами мы изменились. По крайней мере, я. Никогда бы не подумала, что буду абсолютно спокойно обсуждать со старейшинами план по спасению принцессы, да к тому же просить их нарушить законы и вмешаться в дела горожан.
— Ты понимаешь, на что нас толкаешь? — хмуро спросил Никола, как только я закончила свою речь.
— Вы вправе отказаться, никто не осудит.
— Но ведь тогда все сорвется, — заметила Райна.
Сидя напротив меня, откинувшись спиной на большие тюки, она казалась полностью расслабленной, однако я с грустью заметила, как побелели костяшки пальцев, вцепившиеся в деревянный кубок. Боится. Но не за себя — за семью.
— Мы можем придумать что-нибудь другое. — Мне уже и самой идея вовлечь во все это табор не казалась столь уж разумной.
— Что? — по выражению лица Ронула невозможно было понять, о чем он думал в этот момент. — Ты сама сказала, что во дворец вам вход закрыт, тогда как ты предлагаешь добраться до наемников? Или думаешь, что сможешь защитить эту девочку на расстоянии? Это глупо.
— У нас нет выхода.
— И ты предлагаешь пожертвовать нами? — взгляд цыгана полыхнул злостью.
— Я не собираюсь никем жертвовать, Рон! Я прошу вас устроить сегодня ночью представление в честь первого выхода в свет принцессы, и все. — Не удержавшись, я вскочила на ноги. — Да, есть риск, что нам придется драться и тогда невозможно гарантировать полную безопасность, но уверена, Диллан с ребятами справятся.
— Но ты не можешь дать нам гарантии.
— Это война, Рон, — жестко заметила я. — Какие могут быть гарантии на войне?
— Это дела горожан, вот пусть стража этим и занимается.
— Так вы отказываетесь? — я почувствовала, как что-то внутри оборвалось.
— Не суди нас строго, Лира, — не будь мне так паршиво, я бы, наверное, смогла оценить вину, отразившуюся во взгляде Николы. — Мы должны заботиться в первую очередь о таборе.
