— Я не могу подняться, — заговорила Изабелла. — Прошу вас, сядьте, мадам, и скажите мне, зачем вы пришли? Ради любопытства, развлечения или чтобы осудить меня?
Утренний свет ярко освещал высокую фламандскую девушку с прекрасно сложеной фигурой, придав блеск ее серым добрым глазам. На ее лбу прорезались морщинки, как будто ее обидело предположение королевы.
— Я пришла совсем не для того, — мягко ответила она, легко усаживаясь рядом с кроватью. Ее движения были плавные, грациозные. — Мне хотелось бы хоть чуть-чуть вас утешить.
— Вы по натуре добрая, — усмехнулась Изабелла. Ее снедала зависть от того, что она сама потеряла столь много в жизни.
Филиппа, молодая, ранимая, густо покраснела.
— Я не понимаю…
— Я просто повторила слова одного епископа, который, как и остальные, обожает вас, — спокойно пояснила Изабелла. — Что касается меня, я не понимаю вас. Зачем вы совершили столь долгое путешествие? Ваш супруг может рассердиться на вас, а вы все-таки приехали утешать женщину, которая вам неприятна?!
— Мы почти не знаем друг друга, мадам. Мы виделись всего лишь несколько раз в присутствии других людей, и еще один раз, когда вы учили нас танцевать в саду перед нашим домом. Мои сестры и я тогда были потрясены вашей ослепительной красотой. Вот и все. Мы никогда не имели возможности сблизиться. Конечно, я побаиваюсь вас. Но почему вы полагаете, что вы мне не нравитесь?
Изабелла пожала плечами, как это умеют делать только француженки.
— Почти каждая женщина, когда она становится свекровью, боится, что ее будущая невестка не будет любить ее. Кроме того, если вы ничего не знали о моем тщеславии, жестокости, злобном поведении и аморальности, вам непременно должны были сообщить мои враги. Они наверняка с удовольствием нашептывали все это в ваши невинные ушки!
— Есть такие неприятные люди, которые стремились делать это. Но король старается не допустить, чтобы они передавали мне сплетни о вас.
— Ему стыдно за меня. Но я не хочу притворяться, будто все, что говорят обо мне, было неправдой.
К ее удивлению, вместо того чтобы прийти в ужас, Филиппа с искренним любопытством взглянула на нее.
— Мне кажется, вы самая интересная женщина, с которой мне пришлось встречаться в этой стране. Когда вы приехали сюда впервые, вам, наверное, было столько же лет, сколько и мне. Только вы были гораздо умнее и красивее меня. А сейчас вы такая… Вы так изменились… Как вы полагаете, по происшествии лет, я тоже сильно изменюсь?
Ее наивность, несмотря на то, что она причинила боль, все же трогала королеву.
— Почему вы должны меняться? — спросила ее Изабелла.
Ей не хотелось обижать молодую женщину.
— Вы очень искренны и добры, и у вас есть обожающий вас супруг. Разрешите мне сказать вам, Филиппа, что если даже вы растолстеете и уже не будете такой свеженькой и юной, вам удастся сохранить его любовь. Таков мой сын. Он никогда ничего не забывает. Вы всю жизнь будете его обожаемой королевой, супругой и матерью его детей. У вас будет все то, чего я всегда желала для себя!
Она отвернулась, чтобы не видеть, как расплылось от счастья простенькое личико Филиппы.
— Каждую ночь и каждое утро я благодарю Господа Бога, что мой супруг так добр ко мне, — тихо проговорила Филиппа.
— Вы должны благодарить Бога за то, что он здоровый и сильный мужчина, — отозвалась ее свекровь. — Что он намерен делать со мной?
Филиппа тотчас отвлеклась от своих счастливых мыслей.
— Я слышала, как он говорил своему кузену Викольду, что вас следует перевести в замок Рамзинг. Это в Норфолке, не так ли?
— Я буду там узницей?
— Я так не думаю, мадам, потому что он оставил вам все ваши поместья. Король упоминал, что вам следует переменить обстановку. Он сам иногда станет навещать вас и сообщать новости о вашей семье.
— Значит, я не буду пребывать при дворе короля-сына? Странно, но мне и не хочется этого, — задумчиво заметила Изабелла. — Я бы не смогла находиться там. А как насчет моих денег? — Будучи практичной женщиной, она не могла не поинтересоваться своим положением.
— Мне кажется, относительно денег вам его решение не понравится. Вам оставят только необходимые на ваше содержание средства, чтобы вы могли прилично жить и даже куда-то ездить время от времени. Пожалуйста, не смотрите на меня так разгневанно, мадам! Эдуард делает для вас что-то более важное, чтобы вы могли пребывать в спокойствии и в безопасности!
— Черт бы их всех побрал, дитя мое! После того, как убили моего возлюбленного, мне все безразлично! Но все же, в чем суть?
— Он распорядился, чтобы никто не давал в суде показаний против вас! Я точно не знаю, но были люди, как, например Деверилл и Мальтраверс, которые пытались сделать это. Но им это не удалось!
Мысли Изабеллы стали путаться, и она вновь блуждала в темном лесу.
— Приходила женщина по имени Друсцилла… — пробормотала она.
— Я о ней ничего не знаю, мадам.
Слабый вздох сорвался с некогда сладостных губ королевы-матери.
— Расходы на ее поездку записаны в реестровых старых книгах. Мне кажется, она ушла в небытие вместе с солдатами…
— Еще был Гурни. Сэр Томас Гурни.
Изабелла резко привстала на постели. У нее от ужаса округлились глаза.
— Что с ним? Он что-то рассказал? — прохрипела она, хотя теперь ничто не могло повредить ее Роджеру.
— Нет, он никогда уже ничего не расскажет. Эдуард гоняет его по всей стране, и если тот попытается нанять судно, его потопят. Король считает его виновным в смерти отца и боится, что негодяй в попытках как-то обелить себя станет возводить напраслину на Ваше Высочество.
Изабелла без сил откинулась на подушке. Она вздохнула.
— Я не виновата в его ужасной смерти! Но мои грехи расчистили путь к свершенному преступлению, — медленно проговорила она, хотя никогда ранее не пыталась оправдаться ни перед кем. — Мой сын так добр ко мне, и вы были так любезны, что приехали…
— Мне кажется, Эдуарду тоже хотелось бы приехать, — сказала Филиппа. — И еще я хочу сообщить вам, что мои милые родители желали бы, чтобы вы знали: папа сразу же написал Эдуарду, просил его за вас и убеждал, что все, что случилось, произошло по вине покойного лорда Мортимера, который дурно влиял на вас. Папа посоветовал Эдуарду постараться не чернить вашего имени.
Слезы наполнили глаза Изабеллы.
— Его Светлость сделал это ради меня! — прошептала она. Ее поражало незаслуженное сострадание, которое проявили к ней окружающие. Ее невестка неловко наклонилась к ней с протянутой рукой.
— Я полагаю, — робко предложила она. — Возможно, Вашему Величеству было бы лучше жить в монастыре, чем вести одинокую жизнь взаперти в замке Разинг?
