была куда более сдержанна в выражении чувств. Теперь же она дала себе полное право проявлять истинные чувства – безотчетно и бесцеремонно.
Ахматов некоторое время невозмутимо пил кофе, одновременно просматривая документы из офиса. София напряженно ковыряла вилкой в тарелке, ожидая повода высказать все, что думает о нем. Но Алекс молчал, и ее нетерпение росло. Тогда она сама нашла способ избавиться от раздражения.
– Вы отнимаете у меня время!– жестко сказала она и взглянула на мужчину, чтобы увидеть его реакцию.
– Мне тоже было жаль тратить время на твои поиски. Ты могла бы предупреждать меня о своих шагах? Или, по крайней мере, не отключать мобильный?– не отрываясь от бумаг, непринужденно ответил Алекс.
– Мне нездоровилось.
– Это правдоподобная версия, но не убедительная. Это что, новая тактика – скрываться от меня?
– К вашему сведению, у меня есть личная жизнь,– возмущенно начала София, но не успела договорить, как он оборвал ее строгим движением руки.
– А у меня ее нет?
– Меня это не интересует…
– А что тебя интересует? Тебе доверили важную задачу. Мы не в игрушки играем,– тихо, но очень серьезным тоном проговорил Ахматов и, наконец, обратил свой взгляд на девушку.
София оторопела. Он никогда не повышал на нее голоса, и его взгляд не был таким суровым. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, а пульс в бешеном ритме отбивает чечетку. Она опустила голову. Очертания столовых приборов перед ней стали расплывчатыми.
Ахматов смягчился и коснулся руки девушки. София боялась моргнуть, чтобы не показать своих слез и молила себя успокоиться, чтобы не выглядеть еще большей дилетанткой, чем ее считали. Но все же осторожно вынула руку из-под его пальцев и опустила на колено.
– Ты очень эмоционально воспринимаешь все, что происходит. К тому же не все выглядит так, как тебе кажется…
– Мне не нужен психоанализ,– не поднимая глаз, но не уступая, выговорила девушка.
– Я пытаюсь исключить причину твоей враждебности. Она не дает тебе сосредоточиться на реальных проблемах.
Сказанное Алексом тут же высушило глаза Софии. Ее взгляд потемнел, и слова сами собой сорвались с губ:
– Не удивительно, что натренированному до бездушия специалисту теперь трудно понять эмоции обычного человека. Но я не собираюсь становиться такой же черствой, и тем более начать сомневаться в своем рассудке.
От услышанного у Алекса округлились глаза, и рука с чашкой на секунду замерла на пути ко рту. София на мгновение испытала мстительное удовлетворение, что задела мужчину. Но следующий прямой вопрос привел ее в замешательство.
– Чего ты добиваешься, София?– сердито, но требовательно спросил Алекс.
Она с внутренней растерянностью отклонилась назад и сжала губы.
– Хочешь разорвать меня на части? Что ж, можешь не трудиться: я и так места себе не нахожу. Но я буду великодушнее и щедрее к тебе. Я дам тебе пять минут, к сожалению, больше нет времени, чтобы ты высказала все, что думаешь обо мне, выплеснула весь свой гнев, ярость… только без рукоприкладства,– огорченно усмехнулся он.– А потом мы поговорим с тобой как партнеры, а не как непримиримые враги. Мое предложение тебя устраивает?
– Вы что, издеваетесь?– не веря своим ушам, спросила София.
– Я даю тебе откровенный повод, чтобы ты прояснила для меня и для себя все, что тебя не устраивает в нашем партнерстве. Мне мешают твои немотивированные всплески настроения, непредсказуемые поступки. В нашем деле все должно быть точно и наверняка. Я внимательно слушаю тебя, София.
Взгляд Ахматова вдруг изменился, стал непроницаемым и хоть направлен в сторону девушки, но словно сквозь нее. От этого Софии сделалось не по себе. Она сжала пальцы рук в замок и с ощущением своей вины и неуместной принципиальности опустила глаза. И все же ей хватило духа внешне не проявить свое истинное отношение к происходящему. «С какой стати он огорчен? Как можно так играть, что глаза и уши верят? Или я все еще хватаюсь за соломинку?»
Ахматов долго внимательно рассматривал ее лицо и ожидал ответа. София и сама понимала, что нужно ставить точку в своем упрямом отношении к обстоятельствам, но не могла взять себя в руки и заставить относиться к Ахматову как к агенту АМБ, а не как к мужчине, обманувшему ее.
– Будьте со мной предельно искренни и не стройте из себя невинного. И я буду стараться сдерживать свои эмоции. И, пожалуйста, не общайтесь со мной больше, чем того требует операция. Мне трудно с вами…
– Никогда не проявлял большей искренности, чем в отношении к тебе,– произнес Ахматов и разочарованно сорвал со своих колен салфетку и бросил ее на край стола.
София ослабила свой напор и несмело поинтересовалась:
– А с Жанной Фурье вы тоже искренни?
Алекс грустно усмехнулся и, не пряча глаз, честно ответил:
– Не хотел касаться этой темы, но раз уж ты спросила, я отвечу. Эта дама добивается меня с того самого момента, как появилась в Хьюстоне. А я испытываю некоторое раздражение к назойливым женщинам. Хотя в чем-то мы с ней похожи: она так же упорна в достижении своей цели, как и я своей,– на последнем слове Алекс так взволнованно посмотрел на девушку, что не было нужды разъяснять, что он имел в виду.
София отвернулась к окну и сделала вид, что она равнодушна к его словам.
– София…
– Хватит,– остановила она его, глядя на прохожих за окном.– Я все равно лезу не в свое дело. Не нужно больше ничего объяснять. Извините за любопытство. Мы партнеры, не более того. Я буду стараться следовать всем вашим указаниям, только не напирайте на меня… Пожалуй, я прогуляюсь пешком до агентства… Мне так удобнее…
Она поднялась. Салфетка с колен упала на пол. София наклонилась, и в этот момент ей так захотелось, чтобы Алекс поднялся, взял ее за руки и обнял крепко-крепко. Но она зажмурилась, схватила салфетку и бросила ее на сиденье.
– София,– окликнул Алекс девушку и поднялся в тот момент, когда она торопливо повернулась к выходу.
Когда Мэдисон выскочила за дверь, Ахматов не пошел за ней, дал возможность побыть наедине со своим решением. Но как задели ее последние слова, как потяжелело в груди, что ему стало больно дышать, и он ничем не мог погасить эту боль. Он закрывал глаза и чувствовал, что теряет самообладание, что София превратилась для него в навязчивую мысль и желание. Как хотелось, чтобы злосчастная операция «Леди» скорее завершилась, чтобы Софии больше не было повода обвинить его в игре – игре, которая сводила его с ума.
***
Еще несколько дней
