стене, словно ей угрожал маньяк, и заикаясь выговорила:
– Ч-ч-то вы себе поз-з-воляете?!
На губах Алекса промелькнула трогательная улыбка. Казалось, он совсем не был смущен произошедшим и даже доволен, что позволил себе такую шалость.
– Я надеюсь, что последние десять минут доставили тебе удовольствие?
Он словно издевался над ней.
– Вы совсем потеряли стыд?!– осмелев воскликнула София, но, вспомнив, что стоит в поле зрения одной из видеокамер, а рядом, за картиной висит «жучок», с усилием воли смирила злость и смягчила выражение лица. Однако ее глаза готовы были испепелить Ахматова на месте.– Что вы здесь делаете? Я вас не приглашала!
– Именно поэтому я осмелился прийти сам. Можно я присяду?– уверенно спросил Алекс и зрительно обмерил гостиную взглядом, подыскивая удобное место.
– Я надеюсь, вы ненадолго?– севшим голосом проговорила София и, наконец, сообразила, что никто не держит ее под прицелом и она может уйти в другую комнату, чтобы одеться. Отступив от стены, она попятилась к двери спальни.
– Это зависит от тебя,– загадочно ответил мужчина, любуясь естественными красками на лице девушки.
«Рыжий дьявол, что же ему нужно на этот раз? И я убью этого мастера-извращенца!– негодовала София, спешно натягивая на себя первую попавшуюся одежду.– За что я ему плачу? Теперь любой мужчина может войти в дом и сделать мне массаж? Сама виновата: кто забыл запереть дверь!? Да и этот тоже хорош! Деликатен и благороден – чушь!»
Исподлобья покосившись на себя в зеркало, София грозно вздохнула, набрала воздуха в грудь и, посчитав, что не произошло ничего, что нельзя было бы пережить, вышла в гостиную.
– Я вижу, вам нравится ставить меня в неловкое положение?– первое, что слетело с ее уст, когда она встретилась взглядом с Алексом.
– Признаюсь, да,– оглядывая девушку любующимся взглядом и улыбаясь, ответил Ахматов.– А когда ты злишься, ты выглядишь еще привлекательнее!
Его ровный тон вызывал еще большее раздражение, но София понимала, что в данный момент она бессильна. Но как же ей хотелось выругаться ему в лицо или пнуть под коленку, чтобы тот взвыл от боли. Она покраснела от возмущения и спрятала глаза, еще чувствуя смущение за то, что он видел ее наготу. Чтобы как-то снять напряжение, она прошла к маленькому столику на колесиках, на котором еще тлели ароматные палочки с сандаловым запахом, стояли блюдца с маслом, лежали салфетки, и стала раздраженно с грохотом и звоном собирать предметы в большую чашу.
– И особенно, когда ты в ярости!– игнорируя бурную реакцию девушки, совершенно спокойно добавил Алекс.
После этих слов у Софии мгновенно наступило эмоциональное торможение, замедлились движения рук, и она уже не понимала, что делает. Она растерянно уставилась на дно чаши, в которую собирала предметы со стола, и неожиданно осмыслила, как нелепо ведет себя. «Да, по-моему, я увлеклась, не видел же он меня полностью обнаженной…»– подумала она и напряженно сглотнула.
– У вас потрясающее самообладание,– нехотя признаваясь в собственной неадекватности, еле слышно пробормотала София.
– А ты до сих пор его испытывала?– иронично улыбнулся Александр, наблюдая сдачу позиций девушкой.
– Нет. Но не понимаю, что вы за явление такое: чем больше мне не хочется сближаться с вами, тем упорнее ваши попытки подавить мое нежелание…
– Это явление называется – гордость и предрассудки, единственное, что ты демонстрируешь мне на протяжении всего нашего знакомства.
София оглянулась. Она редко могла выдержать его прямой, откровенный взгляд. И сейчас отвела глаза.
– У меня нет желания обсуждать это с вами. Зачем вы пришли?
– Хочу пригласить тебя на прием Леона Фарлонга. Думаю, я заслужил компанию такой прелестной дамы, как ты?
– Прием?– София вздохнула: снова нужно было играть на камеру.– Это интересное предложение, я люблю приемы. Если вы пообещаете больше не врываться в мою квартиру и не заставать меня врасплох, я, пожалуй, подумаю над этим.
Алекс одобрил поведение девушки теплой проницательной улыбкой и поманил ее рукой.
– Присядь со мной рядом. Давай поговорим?
Она сопротивлялась своему желанию присесть рядом и даже позволить ему играть свою роль. Колеблясь, помяла свой мизинец и все же подчинилась его просьбе. Но присела не рядом, а напротив мужчины на другой конец мягкого уголка.
– Честно говоря, сегодня я специально освободил день, чтобы провести его с тобой. Мы очень мало проводим времени вместе. И ты никак не можешь привыкнуть называть меня на «ты»?– мягким голосом искренно проговорил Алекс, совершенно не играя перед камерой.
Его голос действительно звучал по-доброму и искренне, и София могла бы поверить ему, если бы не знала, какими талантами блистал Ахматов. Она завидовала тому, что не могла быть столь же убедительна и хладнокровна. Легким движением руки она поправила упавшую на глаза челку и сдержанно выговорила:
– Вынуждена огорчить, но на этот день у меня свои планы.
– Я мог бы прокатить тебя по салонам, чтобы ты подобрала себе вечернее платье?– в надежде на согласие добавил Алекс.
Девушка довольно улыбнулась, но, скорее всего, она смеялась над ним.
– Увы, совершенно случайно вчера я приобрела себе одно новое платье.
– Что же мне делать?– расстроенно спросил он, и взгляд его тоже погрустнел.
– Займитесь Афиной,– нашлась девушка.– Она, наверное, очень скучает без хозяина?
Софию немного смутило, когда на лице Алекса отразилось чувство, похожее на острое разочарование. Он опустил голову, и устало провел пальцами по вискам.
– Помоги мне, София,– поникшим голосом сказал он через несколько секунд напряженного молчания.
– Что?– недоуменно выдохнула она.
– Что мне сделать, чтобы ты проявила ко мне хоть каплю великодушия? Чем мне заслужить твое доверие?
София переменилась в лице. В этот момент она явственно ощутила, как внутри нее борются две силы: разум и сердце, и ни одна не уступает другой. Она не понимала, для кого он играет, она и так почти согласилась на прием.
Ахматов поднял на нее глаза, полные обожания, но не смог пробиться сквозь ее непроницаемый взгляд.
– Это нелегко,– прищурилась София.
– И как нам быть?
– Не играйте со мной!– заглушая собственные чувства, ответила она.
– Ты все прекрасно понимаешь. Мне ничего не нужно тебе объяснять. Просто загляни в себя…
София нахмурилась. Эти намеки смущали ее, и в свете последних событий она терялась в догадках, что действительно чувствует она и что чувствует он. Тогда же как Александр был совершенно уверен в своих чувствах и не сомневался в ее.
– У вас есть странная черта – чего-то недоговаривать,– тихо сказала София.
– А у тебя – говорить то, что думаешь,– парировал Ахматов.
– Не вижу ничего в этом предосудительного…
– Людям это не всегда нравится.
