Это были не те слова. Его мысли и чувства спутались в такой клубок противоречивых ощущений, что трудно было определить, что являлось главной причиной его беспокойства. София не висела у него на шее, не претендовала на особое внимание, наоборот, упорно и воинственно отвергала его ухаживания. Возможно, он был недостаточно откровенен с ней?
– Я не понимаю себя. Мне хочется владеть своими мыслями, собой, но и сознание существования этой девушки в моей жизни дает мне такой заряд энергии. Я словно становлюсь беспечным мальчишкой. Только во что может вылиться моя беспечность?
– Не все в жизни поддается контролю. Я всегда учил вас этому. Агенты не бесчувственные машины. Мы все – люди со своими слабостями. Главное – понимать, в чем твоя сила.
– К сожалению, это может отразиться на операции, на моей работе в АМБ. Боюсь, что могу отнестись слишком субъективно к некоторым нюансам. Например, я уже уверен в том, что не смогу остаться в стороне, если на приеме у Мэдисон возникнут проблемы. Я боюсь безотчетных, безоглядных действий. Если бы я был простым служащим, а не агентом…
– Это облегчило бы тебе жизнь?– усмехнулся Билл.
Алекс недоуменно сдвинул брови и, глядя на Макстейна, засомневался в своих последних словах.
– Ты привык к четким принципиальным действиям. Все, что ты делал, никогда не вызывало сомнений в качестве результата. Но вот возникло что-то, чего ты никогда не ощущал, что проникло слишком глубоко в мысли, что изменило твое отношение к миру, твое отношение к себе, и ты впал в панику? Это несерьезно, сынок.
– Если бы это было возможно, лучше бы я работал в Вашингтоне или в Европе.
– Хочешь сбежать?
– Я был бы более полезен,– сказал Алекс, понимая, что теперь бессмысленно желать чего-то другого.
Макстейн усмехнулся, пожевал нижнюю губу и, углубившись в собственные ощущения и мысли, проговорил:
– Знаешь, что я тебе скажу? Никогда не произносил этого вслух, но сейчас скажу. Мир не меняется. Он всегда будет таким, какой есть. Политика всегда будет политикой, люди всегда будут гибнуть по чьей-то вине, будут войны и предательства, будут победы и успехи на разных поприщах. И когда тебя будет охватывать радость или печаль за то, что ждет тебя впереди… не верь этому! Никто и никогда не вселит в твою душу мира и покоя, кроме тебя самого. Если ты в своей жизни не поймаешь момент, который принесет тебе высшее наслаждение, удачу, счастье, вдохновение, покой, то твоя жизнь не состоялась. Ничто и никто уже не сможет исправить твою ошибку. Поэтому подумай, за что бороться? За женщину, которая может быть той самой половинкой, или за вечную гонку по вертикали. А может быть, ты найдешь способ удачно сочетать и то, и другое?!
Ахматов долго молчал. В нем словно рождались новые чувства и ощущение самого себя. Ему казалось, что он уже не тот человек, который вошел сюда час назад, и что, выйди он отсюда, это чувство не потеряется, а только усилится.
Билл помолчал вместе с Алексом, а затем, когда сам пришел в себя от грустных мыслей, покашлял и, будто не было всего этого разговора, бесстрастным тоном сказал:
– А теперь прочь лирику и настрой себя на разговор с Мэдисон. Я знаю, ты сумеешь это сделать!
Строгий тон сразу вернул Ахматова в боевую готовность.
***
Предупредить Мэдисон об изменениях в планах следовало как можно быстрее. Времени на подготовку было слишком мало. Оставалось два вечера и три ночи, и Алекс решил, что ради успеха операции он может воспользоваться своим авторитетом в агентстве и сегодня через Ла Саль освободить Мэдисон от работы. Придумать вескую причину было несложно.
Первым делом Ахматов поставил в известность своего заместителя Джулию Каан, что уезжает на целый день для решения вопросов, связанных с их недавним Европейским соглашением. Затем позвонил Кати Ла Саль и обратился к ней с невинной просьбой:
– Кати, вы очень грамотный специалист по кадрам, прошу – помогите мне с одной проблемой?
– Для вас все, что угодно, мистер Ахматов,– растаяла Кати.
– Выделите мне одного сотрудника из информационно-системного отдела, который справился бы с анализом экспериментального программного обеспечения. Я подумываю оснастить наш отдел новейшей технологией, но сам боюсь ошибиться в качестве продукта.
– Конечно, я подумаю, кого можно к вам прислать,– задумчиво ответила Кати.
– Человек нужен мне через полчаса, мы вместе должны выехать к поставщику продукта,– вежливо поторопил Алекс, прекрасно зная, что Кати обратится с вопросом к Андерсону, а тот порекомендует Мэдисон.
Ахматов сделал еще несколько деловых звонков, собрал свой кейс и стал ожидать появления девушки.
София появилась через пятнадцать минут после звонка Кати Ла Саль. Крайне удивленная просьбой Ахматова, она даже не стала проходить в его офис, а остановилась в двери и подозрительно на него посмотрела.
– Почему для такой ерунды вы выбрали меня?– недовольным тоном спросила она.
– Это не мой выбор, это предложение менеджера по кадрам,– разъяснил Ахматов, снова отмечая, что девушка явно стремится испортить ему настроение.
– Тогда давайте скорее, у меня еще масса дел,– нетерпеливо проговорила София и постучала туфелькой об пол.
Строптивость и нетерпеливость только позабавила Ахматова. Он украдкой улыбнулся и, надевая пиджак, довольным тоном сообщил:
– Это на весь день, мисс Мэдисон. Так что будьте готовы провести его в моей компании.
София раздраженно выдохнула, показывая мужчине свое недовольство. Но делать было нечего, и она подчинилась обстоятельствам.
Ахматов взял кейс, запер кабинет и вместе с Мэдисон направился к лифту. Ждать пришлось дольше, чем у Софии хватало терпения выдерживать на себе неотрывный, но замкнутый взгляд мужчины. Будто он смотрел на нее и хотел бы думать о ней, но что-то более важное отвлекало его мысли. Она ерзала каблуком по полу, считала клетки на своей юбке и изредка поглядывала в сторону запасной лестницы.
На табло лифта высветилось, что он уже прибыл на этаж, но двери почему-то не раскрывались.
– Может, спустимся по запасной лестнице?– предложила девушка.
Не успел Алекс ответить, как двери кабины разошлись.
– Я думаю, так быстрее,– проговорил он, жестом приглашая войти в лифт.
Тот тронулся, а София стала копошиться в своей сумочке, чтобы спрятать глаза от зеркал, которые со всех сторон отражали внимательный взгляд мужчины.
– Не скажете, как долго продлится наша поездка? Кстати, а куда мы едем?
– Не думаю, что название этой компании тебе о чем-то скажет,– просто ответил Ахматов.
«Очень мило!» – мысленно возмутилась София. И вдруг ярко моргнул свет, лифт качнулся, и откуда-то сверху раздался пронзительный скрежет. Кабина остановилась.
– Рыжий дьявол!– испуганно выдохнула девушка
