и прижалась спиной к стене.
– Не пугайся, это небольшой сбой,– успокоил Алекс и нажал кнопку вызова диспетчера.
Но тут погас основной свет, и остались видны лишь неоновые кнопки пульта, а сигнал к диспетчеру не проходил. Ахматов взглянул на еле различимые черты лица девушки и спокойным тоном предположил:
– Похоже, перебой с электричеством…
– Я же говорила, что нужно идти по лестнице,– возмутилась она и тут же смутилась, поймав себя на мысли, что стала похожа на старуху-ворчунью.
– Возможно, если бы ты не была заряжена только отрицательной энергией – лифт не застрял бы,– намеренно поддел Алекс и снова взглянул на Софию, чтобы предсказать ее реакцию.
– Как вы любезны! У вас всегда во всем виноваты женщины?– вспылила девушка.
– Ты совсем не понимаешь шуток, София.
– Я застряла в лифте с потрясающим юмористом! Что прикажете делать?– вздохнула она.
– Мне тоже все это не нравится, но не будем сгущать краски,– все с тем же невозмутимым видом сказал Алекс и достал мобильный телефон.– Сейчас позвоню техникам, пусть сообщат, когда починят лифт.
Ахматов перекинулся с кем-то парой фраз, из чего София поняла, что техники пока не знают причины остановки лифта, а значит, и не могут ответить, когда его починят.
– Ничего, подождем,– мягко улыбаясь и поворачиваясь лицом к Софии, проговорил Алекс.
В неоновом свете ее глаза выглядели особенно, несмотря на то что она косилась на него, как волчица.
– Мне невдомек, как вам удается быть таким спокойным?– сердясь на обстоятельства, спросила она.
– Наверное, чувствую себя уверенно и достаточно оптимистично смотрю в будущее, чего нельзя сказать о тебе.
– Конечно, человеку с вашим положением нечего бояться…
– Прости, с каким положением?– прищурился он.
София остро почувствовала, что зря затеяла этот бессмысленный разговор.
– Ладно, забудьте.
– Нет уж, позволь выяснить, что означает твое замечание?– не уступил Ахматов.
– Нечего выяснять,– пожала плечами девушка и отвернулась в другую сторону. «Ну вот, загнала себя в неловкую ситуацию, а теперь несу такой вздор, что самой себе стыдно признаться,– мысленно укорила она себя.– И надо же было зависнуть с ним в лифте! Кто-то явно надо мной издевается?!»
Ахматов не стал настаивать на ответе, он понимал, что все сегодняшние недомолвки и недоразумения – результат его собственной промашки, ведь она почти поверила ему, если бы не этот срыв на операции. Когда-нибудь он вернет ее доверие, и все будет по-другому. Как ему хотелось прижать ее к себе, как тогда после операции, он помнил аромат ее духов, чувствовал ее стройное подтянутое тело, хотел обнимать и целовать его… И не знал, как к ней подступиться, чтобы не разрушить хрупкий мост, который они оба начали возводить друг другу, даже если это касалось только сотрудничества.
София стояла вполоборота и нервно покусывала нижнюю губу. Алекс смотрел на нее увлеченно и нежно, в тусклом неоновом свете пытаясь рассмотреть каждую видимую черточку ее лица. И хотя было достаточно темно, чтобы видеть боковым зрением, девушка ощущала на себе его взгляд, как электромагнитную волну. Она сдерживала желание оглянуться, чтобы не показать, что ее волнует его поведение.
Волнение росло, но совсем не потому, что лифт мог сорваться в шахту или они могли задохнуться, так как вентиляция отключилась вместе с электричеством, а потому, что Ахматов был так близко и, как бы она себя ни вела, не поддавался на ее провокации, а был обходителен, внимателен и заботлив. Каждый раз при возникновении противоречивых чувств София презирала себя за слабость и задавалась вопросом: «Почему я чувствую совсем другое, чем знаю? Неужели я заблуждаюсь на его счет?»
Она мельком покосилась на Ахматова и заключила: «Наверное, у него в голове, как в конторе: все на своей полочке, по алфавиту и строго учтено. Только так можно быть таким спокойным и уверенным в себе. А мне было бы безумно интересно заглянуть на полочку под буквой «М», тогда бы я вообще не питала никаких иллюзий… А может, окончательно сошла бы с ума?»
София медленно повернула голову к мужчине и, прищурившись от напряжения, посмотрела ему в глаза.
– Перестаньте смотреть на меня, как удав на кролика!
Ахматов даже не усмехнулся в знакомой ей манере, хотя мог бы, она была к этому готова, и выпустила бы в ответ свои острые коготки. Но он слегка задумчиво свел брови и продолжил увлеченно смотреть на нее.
«Если я скажу, что у него проблемы со слухом, это будет очередная нелепость с моей стороны – пререкания школьницы. Вот упрямец!»– мысленно возмутилась она.
Тут почему-то Алекс улыбнулся, будто прочел ее мысли, будто все было написано у нее на лице и, наконец, отвел глаза. Это могло бы обрадовать Софию, но она ощутила себя еще более неуютно. Она вновь отвернулась, скрестила руки на груди и стала разглядывать потолок.
– Ты мне нравишься!– тихо произнес Алекс и как-то тяжело вздохнул.
– Хм, вдохновляющее признание!– нервно сглотнув, насмешливым тоном бросила София.– Придумайте что-нибудь оригинальнее.
– Ты права – это подходящее место и время для откровения…
– Что?!– возмутилась София и покосилась на него.– Не смешите меня.
Затем девушка вдруг поднялась на носочки и строго шепнула ему на ухо:
– Хватит играть, это никому не интересно слушать!
Алекс же прекрасно понимал, что если в лифте отключился свет и даже вентиляция, то ни камеры, ни «жучки» не функционировали. Но он не собирался сообщать ей об этом, чтобы иметь возможность быть откровенным и контролировать ее эмоции. Он невозмутимо повел бровью и беззвучно улыбнулся. Но потом улыбка сошла с лица, его взгляд посерьезнел:
– Ты настолько себя недооцениваешь, что у тебя и мысли не возникает о серьезности моих намерений?
София нервно рассмеялась:
– Вы вращаетесь в таких кругах, вас добивается столько сногсшибательных и успешных женщин, вашего внимания жаждут все сотрудницы нашего агентства, даже замужние солидные дамы. С чего бы вдруг вас заинтересовала моя особа?
– Ты хочешь обидеть меня? Мне это понятно: ты сердишься на меня, и я признаю, что был не прав. Но объясни тогда, почему я не могу выбрать тебя? Почему ты так упрямо не принимаешь мои знаки внимания? Ты боишься, что я тебя разочарую?
Его голос был таким спокойным, немного расстроенным, но таким откровенным и приятным. София опустила глаза и не знала, куда спрятаться, чтобы избежать его требовательного взгляда. Он, как всегда, был прав. Ей казалось, что в этот момент Алекс может позволить себе прикоснуться к ней, а она не сможет противиться натиску чувств. И никогда не могла. И впервые ей в голову пришла странная мысль,
