Мэри умерла!– холодно бросила Фурье.– И та дурочка Мэри уже никогда не вернется. Ни одной промашки, ни одной уступки, никаких сантиментов, никакой пощады в этой жизни никто от меня не получит.
– Мэри нравилась мне больше…
– Уволь меня от сентиментальных воспоминаний. Мэри – никто. А Жанна всегда получает то, чего хочет!
– Ты сама вынесла себе приговор!– без возражений заключил Ахматов.
– Зато условия диктую я! Я знаю настоящую жизнь: она полна жестокости и бесконечной гонки за мерцающим на горизонте счастьем. Я не хочу бежать – я просто возьму у судьбы свое.
– Извини, но никто и никогда не диктовал условий мне. И теперь не будет.
– И тем не менее – фермерша проделывает это с тобой?– язвительно упрекнула Жанна и поднялась.
Алекс бросил пренебрежительный взгляд в сторону уже совсем незнакомой женщины и вернулся за свой стол.
– Мэри я доверял больше, но поскольку передо мной Жанна, то скажу – никто не имеет права совать свой нос в мою личную жизнь. Твое личное дело, с кем ты проводишь свободное время. Ты сама сделала выбор – наслаждайся последствиями! Меня уже не трогают твои истории о несчастной любви. Мы по разную сторону реки. И сблизиться нам мешает не твое прошлое, а наше настоящее. А сейчас, считаю, вопрос исчерпан. Единственное, что я тебе гарантирую, – мы можем оставаться деловыми партнерами.
Фурье оскорбленно усмехнулась, облизнула губы кончиком языка и ненавистным взглядом обвела лицо мужчины, а затем взялась за дверную ручку.
– Будь осторожен, Александр: я ведь жестока и коварна!– полушутя-полусерьезно пригрозила Жанна и летящей походкой вышла за дверь.
Ахматов подозрительно прищурился и, утомленно откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы рук на затылке. Угроза Жанны не выходила из головы, но все же уступила мыслям о Софии. Как обиженно прозвучал ее голос, когда она увидела другую женщину рядом с ним, как екнуло его сердце, когда он поймал на себе потемневший взгляд девушки. Алекс уже не сомневался в том, что Жанна неслучайно оказалась в его кабинете в то самое время, когда должна была прийти София. Не сомневался и в том, что ее предостережение имело под собой конкретное содержание. Что-то интуитивно вернуло его мысли к Мишель Жако, а потом и к Джулии Каан. К случаю с Жако Жанна вполне могла быть причастна, но могла ли она иметь отношение к неприятностям Джулии? Ахматов уже не вспоминал еще о нескольких женщинах, которые были у него в промежутке между Уайтекер и увлечением Мэдисон. Их тоже окружали сплошные неприятности, и в конце концов, они покидали его: либо уезжали из города, либо внезапно теряли интерес к нему. Ахматова будто преследовал рок. Или чей-то хитрый замысел каждый раз одерживал победу…
«Хитра и коварна? Неужели это ты, Мэри?– с тяжелым сердцем принимая эту мысль, рассудил Алекс, и в его груди кольнуло от беспокойства за Софию.– Нет! За нее я тебе глотку перегрызу, Жанна!»
***
Бесчувственные машины были заняты своей работой: вычисляли, шифровали, считывали, перерабатывали бездну информации. Маленькие лампочки на панелях серверных коробов подмигивали, загорались и тухли, внутри щелкали электромагнитные импульсы, трещали жесткие диски и хором гудели вентиляторы, охлаждающие груду металла и электроники. Но ни один сантиметр этого железа не мог чувствовать того, что сейчас творилось на душе Софии. И она завидовала ему.
В оставшееся свободное время девушка уединилась в серверной, где ее никто не потревожит, и в горьком отчаянии пыталась смириться с мыслями о новой неудаче. Она снова обвиняла себя и всем сердцем презирала Ахматова. Ей следовало бы все понять гораздо раньше, как только она увидела эту пару в первый раз, как только Жанна заговорила с ней о нем. Нет, еще раньше, когда увидела Ахматова впервые и уловила его необыкновенную способность очаровывать с первого взгляда и испытала на себе магическое притяжение. Такая страстность мыслей о нем и трепет в теле не могли быть чем-то истинным, постоянным и безобидным. И вот результат: София снова была поражена до глубины души тем, что тот, кого она считала почти идеалом, – самый обыкновенный паяц, притворщик и лицемер.
«Конечно, наивная! Как я могла подумать, что у него с ней ничего нет? Такую женщину нельзя пропустить. Ха, а у меня еще возникали наивные мыслишки о его искреннем отношении ко мне, о его уникальности. Дважды дура!– злилась София.– Фисо, ты не меняешься… Сколько раз тебе нужно сделать больно, чтобы ты перестала строить иллюзии? Да только это не просто какой-то там Кери или Дилан – это настоящий ураган, который смел все своей фальшивой безупречностью и не оставил даже слабой надежды на то, что я смогу его забыть…»
София схватилась за голову и склонилась к коленям. Казалось, сердце своим биением разорвет грудь, за грудиной плясали обжигающие волны ярости, и напряжение росло в каждом сантиметре тела. «Святая Мария, помоги мне это пережить! Зачем ты меня испытываешь?.. А что, если мне просто уйти? Исчезнуть? Тед вполне справится сам. Мир не рухнет из-за того, что я не доведу операцию до конца… Эх, Билл, зачем нужно было устраивать этот балаган? Все было бы проще, если бы я владела всей информацией… Как поступить, – ума не приложу? Но, что бы ни случилось, я больше не позволю им водить меня за нос…»
Неожиданно в серверную вошли Лэсли и Ник. Девушка выпрямилась и учтиво кивнула им.
– У тебя проблемы?– заметив ее подавленное настроение, спросил Лэсли.
– Да, из-за сбоя в сети я не успела пообедать, и теперь мой желудок сжирает меня,– на ходу придумала София и поднялась.
Лэсли и Ник рассмеялись. София прошла к двери и, глубоко вздохнув напоследок, обернулась и сказала:
– Сейчас все в порядке, можете не диагностировать матрицы.
Девушка вышла в холл, огляделась по сторонам, взглянула на часы и вялой походкой направилась к своему рабочему месту.
***
В течение всего дня Ахматов не появлялся ей на глаза. София только убеждалась в своей правоте: «Он даже не идет, чтобы оправдаться. Настолько в нем полно бесстыдства!– думала она, спускаясь по запасной лестнице в конце рабочего дня.– А я и не хочу его видеть. Что он может мне сказать? Зато я ему могу столько высказать, что… Ай, рыжий дьявол, убирайся из моих мыслей!»
София толкнула рукой дверь в центральный холл и вышла. В холле было многолюдно, сотрудники агентства, прощаясь друг с другом, выходили из здания. Девушка вежливо улыбнулась нескольким коллегам и ускорила шаг к турникету. И тут уловила знакомый профиль. У турникета стоял Ахматов,
