напившихся крови стражей. На них красно-золотые табарды с синей окантовкой, кожаные крылья кажутся еще чернее на фоне ночного неба.
– Ну же, чего мы ждем? – кричит Джейкоб. – Валим отсюда!
– До леса добежать не успеем, – говорит Рэйвен, – летят они быстро. К тому же я никогда не сбегала с поля боя и сейчас не побегу. Их двадцать. Мне доводилось сражаться и с большим числом упырей и выигрывать.
– Рэйвен, это Первая гвардия, – напоминаю я. – Лучшие из лучших в городе. Личная охрана первого лорда. К тому же они наверняка приняли изрядную дозу волчьей крови, раз смогли так далеко за нами улететь. А ты все еще слаба.
– Зато бой не закончится быстро, как и положено доброй битве, – отвечает она, но я замечаю тень тревоги на ее лице. – К тому же со мной будет Сэм. Она боец, как и я, и волчья кровь в ней еще играет. Что скажешь, Саманта Ингл? Постоишь с волчицей против своих?
Сэм усмехается:
– Я уж думала, ты не спросишь.
От отчаяния у меня сжимается сердце: волчья кровь дает ей больше отваги, нежели мудрости. Я поворачиваюсь к бледному как полотно Джейкобу.
– Что будем делать? – спрашивает он.
Пусть у меня в рукавах нет ни единого козыря, а против гвардейцев я физически бессилен, но мне хочется предложить свою помощь, броситься в бой, чтобы защитить Сэм. Только подобные порывы всегда казались мне нелепыми, да и для Сэм это было бы оскорблением.
– Джейкоб, дружище, отойдем подальше и не будем мешать.
– Очень надеялся на такое твое решение, – облегченно вздыхает он.
Стремительно и жестко крылатые вампиры приземляются у края поляны, моментально, как по команде, складывают крылья. Поражаюсь, как они умудряются остановить движение на такой скорости. Динамика полета вампиров завораживает, кажется почти невозможной. Пожалуй, стоит записать эти мои наблюдения, думаю я, пока не вспоминаю, что, скорее всего, писать в этой жизни мне уже не придется.
– Сэм, отойди от меня подальше. – Рэйвен щелкает костяшками пальцев. – Если появится шанс, бей их.
– Как?
– Ты ведь дралась с Руфусом, да? И даже пару раз попала. Так и действуй. Только на этот раз старайся не промахнуться.
– Ясно. Спасибо за совет.
Гвардейцы приближаются, а Рэйвен тем временем меняет обличье, вновь погружая меня в безумное теневое шоу из меха и плоти, к которому я, наверное, никогда не привыкну. Я отступаю и беззвучно молюсь всем подряд богам – верю я в них или нет.
СЭМ
Гвардейцы направляются прямиком к Рэйвен. Она была права: я для них – пустое место. Они окружают ее, пригнувшись, с когтями наготове. Двое выходят вперед, еще двое приближаются на шаг сзади. Меня удивляет, что они не нападают скопом, но, взглянув на их лица, я понимаю почему. Самоуверенные. Альфы стаи. Им нужна слава, хотят порушить легенду.
Рэйвен рычит на тех, кто перед ней, затем слегка поворачивает голову к остальным. Она выше любого из них и массивнее, чем все четверо вместе. Даже не знаю, чем это закончится.
Рэйвен резко приседает, как только двое сзади заносят над ней когти, и одним мощным ударом лапы сбивает их с ног. Одновременно атакуют двое спереди, целясь когтями в морду, но Рэйвен, мгновенно восстановив равновесие, ловко отпрыгивает в сторону, будто она – пушинка, а не двести фунтов волчьих мышц и ярости. Приземлившись на передние лапы, она разворачивается и совершает новый прыжок – теперь на тех двоих, что едва успели подняться. Челюсть одного оказывается в ее зубах, и она сжимает их – резко и беспощадно.
Раздается глухой вопль, и мой усиленный волчьей кровью слух четко улавливает, как ее клыки срывают с лица гвардейца нос и уши. Она уже поворачивается к его напарнику, но двое ранее сбитых с ног уже оправились и вонзают ей в бок когти. Желтые волчьи глаза сужаются скорее от ярости, чем от боли, и, отбросив в сторону несчастного с обезображенным лицом, она обрушивается на остальных, валит их на землю. Одним мощным ударом лапы она отрывает челюсть у первого и швыряет ее в лицо второму. Пока первый стоит в ступоре, а его язык беспомощно висит в пустоте, образовавшейся там, где раньше была нижняя половина лица, Рэйвен использует эту короткую паузу, чтобы наброситься на второго – того, кто невольно отвлекся на запущенную в свободный полет челюсть своего товарища. Он мгновенно понимает свою ошибку, когда Рэйвен сбивает его с ног и разрывает ему глотку.
И тут оставшиеся гвардейцы понимают: стратегия требует доработки. В атаку бросаются еще шестеро. Одним прыжком Рэйвен перемахивает через них, попутно зацепив одного из них лапой по лицу. Но второй, проворный, успевает развернуться и, когда она приземляется, плавным движением наносит ей удар кулаком в солнечное сплетение, одновременно выпустив когти и оставив глубокую рану у нее в боку. В бой включаются остальные четверо (пятый тем временем тщетно пытается удержать на месте половину щеки). На мгновение кажется, что сейчас они толпой набросятся на нее, но она отскакивает в сторону и снова кружит, сверля их взглядом, в котором пляшут новые отблески убийственной ярости.
«Она проиграет».
Эта мысль осеняет меня внезапно – ясная, как день. Мысль, принесенная волчьей кровью. Я вижу, как закончится схватка, вижу все ходы. На секунду чувствую сдвиг в восприятии времени (опять волчья кровь? так я теперь мыслю?), и я вижу себя в конце боя, а передо мной волк – труп на земле.
Остальные восемь гвардейцев окружают Рэйвен, дожидаясь подходящего момента, чтобы вступить в бой, и пытаются взвесить риск помешать своим против необходимости их поддержать.
Что, если все они бросятся на меня? Я не умею драться. Руфус это доказал.
«В тебе волчьей крови больше, чем во всех них, вместе взятых. В тебе до сих пор половина крови Рэйвен. Ты просто не знаешь, как ее использовать. Прекращай раздумья, Сэм. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты всегда долго думаешь».
Да заткнись ты.
«Заткнусь. Если ты наконец решишься».
Что ж. Я хотела лучшей жизни. Хотела понять, в чем мое предназначение. Пришло время узнать, из чего я сделана. В буквальном смысле. Я закрываю глаза. Пытаюсь ощутить кровь внутри себя, в своих жилах. Делаю выдох. Прислушиваюсь к своим органам чувств. Улавливаю запах лесного воздуха. Страх и пот с привкусом… Что это? Лимон? Сосредоточься. Успокойся. Все это не важно, шепчет мне волчья кровь. Так оно и есть. Все не важно. Так почему бы не сделать что-нибудь?
Я бросаюсь вперед с ревом, срывающимся с тенора до
