Т. Дютцен согласно кивнула и вновь набрала какой-то номер. Потом еще и еще. Ее отправляли от одного лица к другому, просили чего-то подождать, или перезвонить. И все это девушка терпеливо и спокойно проделывала, пока, наконец, после очередного короткого разговора не повесила трубку и не повернулась к Глауену.
— Считайте, что вам просто повезло. Из отсека № 14 Главного космопорта через полчаса отправляется грузовое судно в Лунный Путь. Я разговаривала с пилотом, он согласился прихватить вас за двадцать солов. Это вас устроит? Кстати говоря, столько же стоит и полуэкспресс.
— Цена меня устраивает. Но когда это грузовое судно прибывает в Лунный Путь?
— Через полчаса после прибытия полуэкспресса, — ответила Т. Дютцен, сделав очередной короткий звонок.
— Скажите пилоту, что я согласен.
— В таком случае прямо сейчас отправляйтесь на посадочную полосу № 14 и стойте там перед барьером. Никому не говорите о том, зачем вы туда пришли. Пилот сам найдет вас. Мне вы должны пять солов.
II
Глауен вернулся в гостиницу, где снова обнаружил портье на положенном месте и демонстративно откашлялся, чтобы привлечь его внимание.
— Как наши дела? — весьма развязно поинтересовался портье.
— У меня нет времени объяснять вам мои ела, но одно скажу непременно: как верно то, что Фарисс поднимается на небо каждое утро, также верно и то, что больше вы меня здесь никогда не увидите.
Забрав вещи, Глауен со всех ног помчался в космопорт, по дороге заскочив в ближайшую кантину и купив там упаковку бисквитов, сыра, соленой рыбы, а заодно и четыре бутылки импортного пива. Сотрудник ИПКЦ без труда нашел в космопорте посадочную полосу под номером 14, где стоял уже готовый к взлету грузовой корабль среднего класса. Глауен молча встал у стойки контроля.
Через пять минут высокий худой человек в синем рабочем комбинезоне подошел к стойке той свободной и быстрой походкой, которая, как правило, говорит о легком и покладистом характере. Молодой человек был примерно одного возраста с Глауеном, с коротко остриженными соломенными волосами, шалыми синими глазами и, так сказать, неопределенными чертами лица.
Остановился он точно перед Глауеном.
— Меня зовут Рак Ринч, я веду сегодня судно в Лунный Путь. У вас есть что-то для меня?
— Только деньги, — улыбнулся Глауен.
— Вполне достаточно, — Ринч задумчиво посмотрел на свой корабль. — Прыгайте в кабину и сидите тихо, как мышь.
Спустя еще пять минут корабль поднялся в воздух и, прорываясь сквозь черноту ночи, взял курс прямо на Лунный Путь. Над головой Глауена проплывали луны Найона, нежные сферы множества оттенков и размеров, порой спешащие, порой замедляющие бег, порой почти улыбающиеся, как счастливые круглые детские лица, и молодой Клаттук подумал, что под такими лунами совсем несложно стать мистиком.
Ринч непринужденно болтал и уже поведал своему пассажиру о том, что сам он уроженец города Кюпера на Сильвании.
— Никогда там не бывали? — бросил пилот косой взгляд на Глауена.
— Никогда, — признался тот. — Сильвания — это тот мир, о котором я вообще ничего не знаю, если не считать его местонахождения, кажется, где-то в созвездии Девы.
— Именно там. Место неплохое, могу вас уверить. Каждый год проходящий там фестиваль птичьих песен привлекает туда уйму туристов со всего света. И уж об этом-то фестивале вы наверняка слышали?
— Боюсь, что и о фестивале не слышал.
— Странно. На самом деле эти существа вовсе не птицы, и называются так только из вежливости. Это буйная смесь дракона, аиста и дьявола — вот что это такое! Да и ростом они никак не меньше двенадцати футов, ходят на двух ногах, поражают поначалу своими длинными головами на таких же длинных шеях. Если в детстве их хорошо воспитывали, то они по жизни существа вполне приличные, ну, а уж если нет… Впрочем, они вполне разумны. К сожалению, эти птички непригодны ни для чего, если не считать фестиваля пения да еще Больших Гонок у нас в Кюпере. Хотя всадники, которые на них гоняют, тоже люди специфические — они все принадлежат к специальной касте и исповедуют весьма странную религию, поскольку в конце гонок эти птички всех их убивают. Правда, остается один победитель; он становится настоящим героем, получает огромные деньги, но уже никогда больше в гонках не участвует.
— Наверное, это роскошное зрелище?
— Да уж. Бывает, что трех-четырех всадников птицы сбрасывают еще на дистанции и тут же принимаются заклевывать, так что суматоха бывает страшная. Туристы расходятся, можно сказать, в ужасе. А вы откуда?
— Со станции Араминта на Кадволе. Это на самом краю Персея.
— Никогда не слыхал о таком месте, — тут Глауен предложил пилоту разделить с ним его скромный ужин, но тот вежливо отказался от предложенной его пассажиром еды. — Я поел перед вылетом.
— Когда мы прибываем на место?
— Вы спешите?
— Мне хотелось бы попасть туда раньше полуэкспресса. Если, конечно, это возможно.
— Нет вопросов. Мне надо только сделать посадку в порту Кланк, чтобы выгрузить три помпы для новой водной системы. Потом придется остановиться в Желтом Цветке, а потом уж и Лунный Путь. А можно и вообще сначала рвануть в Путь, а уж потом слетать в Цветок. Это сэкономит нам часа два.
— Значит, во сколько мы будем на месте?
— Около четырнадцати. Нормально?
— Замечательно.
Ринч с удивлением посмотрел на пассажира.
— А вы, вообще, бывали там когда-нибудь?
— Нет.
— Место сказочное. Стоячие Камни когда-то были памятниками древним героям, нона самом деле они больше, чем памятники — они представляют теперь самих героев, чей дух не умирает никогда. В определенные фазы лун призрачные герои выходят на поверхность и вновь проводят свои Великие игры. Туристов, по несчастью оказавшихся между Камней в это время, убивают немедленно, хотя в остальное время люди-тени вполне спокойны. Их эмоции вообще контролируют только луны. Ну, а туристам, следует совершенно пунктуально выполнять все предписанные правила, иначе им просто-напросто перережут глотки.
Глауен чувствовал, что глаза его красны от постоянного недосыпания и, увидев за сиденьем пилота какие-то кожаные подушки, попросил разрешения пока на них устроиться. Ринч мгновение подумал и вдруг, поставив судно на автопилот, тоже устроился рядом с ним. Оба спокойно заснули, а судно тем временем продолжало нестись сквозь чернильную ночь.
Проснулся Глауен от ударов и тряски. Фарисс уже высоко стоял на небе, а корабль приземлялся на губчатую дорожку невысокого плато. На запад, север и юг расстилались такие же бесчисленные плато, поднимавшиеся над бывшим дном старинного моря. На востоке же виднелось несколько зданий, вытянутых в унылую линию, выходившую на газон, заросший какой-то неведомой растительностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
