дядей Лешей добрались до блинной Иваныча. Благо пекарь и сам поднимался ни свет ни заря, будить его не пришлось. Они сделали Иванычу заказ на выпечку хлебного каравая с монетой внутри, и пока тот готовился, Ольхе удалось немного поспать. А затем их снова ждала скачка к крепости полковника Витольда.
Солнце стояло в зените, когда воротные стражи запустили их в крепость, на этот раз без долгих проволочек, Ольху они запомнили лучше, чем хотели бы сами. Поднявшись к полковнику, Ольха, не моргнув глазом, наврала про день рождения Вепря и личную просьбу князя Вереса по случаю такого события передать ему хлеб. Проверяя, не припрятан ли в каравае нож, Витольд его изрядно помял, местами даже надломил, Ольха переживала, что полковник нащупает спрятанную в хлебе монету, но обошлось. Все-таки он искал предмет покрупнее.
Потом Ольха успешно прошла проверку нифрилоискателем, и пока она ходила передавать хлеб Вепрю, дядю Лешу, на что и был расчет, оставили во внутреннем дворе одного. За все время, что они были в крепости, дядя Леша не произнес и нескольких слов. Он был всего лишь ее сопровождением, ее тенью, поэтому на него престали обращать внимание, как его не обращают на тень. За то время, что она спускалась в застенки, дядя Леша успел сделать то, что намечали. Теперь оставалось надавить на полковника, чтобы тот разрешил вывести Вепря и Грача на одну единственную прогулку.
*
– Неужели? – Грач не сдержал удивления, когда дверь закрылась с противным скрипом, а в камере запахло хлебом.
– Грех отказываться от угощения, – Вепрь бережно взял в руки хлеб, – Только я полагаю, если хотите сберечь зубы, жевать придется с осторожностью.
Они отламывали по небольшому кусочку и разжевывали, неплотно смыкая челюсти.
– О, я кажется нашел, – Грач сплюнул монету на ладонь.
– Пятнадчик, – сказал Вепрь, когда монету очистили от хлебного мякиша, – Есть на ней что-нибудь?
– Довольно искусный приказ, сворачивающий решетчатый строй. Это, я так понимаю, чтобы монету не обнаружили на входе. Еще заклятие, отводящее внимание, и заклятие, создающее двойника. Арсенал неплох, только не представляю, как его использовать, сидя здесь взаперти. Вроде все. Нет, есть еще совсем маленький образ всего на две ячеистые пары.
– Сможете засветить?
– Уже, – Грач пробудил приказ, и над монетой проявилось плоское изображение, – Это какой-то чертеж.
– Точно. Я даже скажу, что чертеж этой самой крепости, – Вепрь ткнул пальцем в светящуюся картинку, – Вот казематы, где нас держат. Тут даже пометка есть.
– Да вижу, вот здесь мы, а здесь, я так понимаю, остальная рота, – подтвердил Грач, – А вот это внутренний двор, через него нас заводили. И кстати, Вепрь, здесь тоже пометка, только я не понял, пометка указывает на двор?
– Скорее на стену, что наружной стороной выходит на двор.
– И от входа недалеко. Возможно там спрятана закладка. Как думаете?
– Узнаем, если наша умница-княжна придумала способ, как перенести нас во двор.
– Она говорила, что будет добиваться для нас лучших условий содержания. Может перевод в другую камеру?
– Поживем увидим.
Когда снова отворилась дверь, а им связали руки и вывели, Грач полюбопытствовал:
– Нас переводят? – спросил он у стража.
– Своей милостью полковник Витольд разрешил вам прогулку во дворе.
– Тоже неплохо, – буркнул Вепрь.
Во дворе они немного расходились и попривыкли к яркому для них после темного подвала свету. Грач сделал вид, будто ему срочно понадобилось по малой нужде и отошел к стене, и пока оправлялся, нащупал в широкой щели в бревне припрятанный там нож. Ему пришлось разыграть небольшое представление, будто никак не может застегнуться со связанными руками, а сам в это время перерезал ножом веревку, сплетавшую руки, и засветил монету.
Когда Вепрь понял, что Грач готов, он сделал пару шагов в сторону стражников, зная, что это невольно переключит на него их внимание. В это время Грач прокричал приказ, запускающий два заклятия, одно из которых создало бегущего двойника, за которым тут же припустила стража, второе – отвело от него внимание. Оно не сделало его невидимым, а только вывело из поля пристального взора. Однако Грачу этого хватило, чтобы успеть незамеченным забежать за спину старшине.
Грач одним движением перерезал ему горло и перекинул нож Вепрю. Затем выхватил из рук оседающего на землю старшины его меч и зарубил еще одного. К тому времени, как на крики вернулись те пятеро из восьми, что погнались за морочным двойником, они на пару с Вепрем, уже освободившим свои руки, добили третьего оставшегося и вооружились.
Как только началась заваруха, Ольха, как было запланировано, наслала на стоящего рядом полковника ослепляющее проклятие. Полковник заметался и завопил, призывая стоящих за дверью кабинета караульных. Ольха с опаской оглянулась на распахнувшуюся кабинетную дверь. В открывшийся проем шагнул караульный с обнаженным мечом в руке. Он сделал два шага к Ольхе, остановился, из угла его рта вытекла струйка крови и караульный навзничь повалился лицом вперед. Под лопаткой в его спине торчал нож, загнанный по самую рукоять. Сразу следом тело второго караульного волоком затащил в кабинет дядя Леша и запер кабинет изнутри.
– Вы с ума сошли, – полковник перестал метаться и только тяжело дышал, – Дозорный на башне все видел. Сейчас сюда сбежится весь гарнизон. Вы очень и очень пожалеете, княжна.
– Спасибо, что напомнили про башню, полковник, – Ольха высунулась из окна и помахала рукой. Из дозорной башни ей помахали в ответ.
Как умудрился Мангуст проникнуть в гусиную крепость, затеревшись в компанию торговцев, надо бы спросить у самого Дукена, но свою часть дела он выполнил, дозорный на башне уже не сможет никого позвать на подмогу.
Вепрь и Грач расправились с оставшимися пятью стражами. Дукен, оказавшийся умелым лучником, им помог, стреляя с дозорной башни. Вепрь снял с пояса убитого старшины связку ключей.
– Идем за ротой, – бросил он Грачу.
Дядя Леша ухватил полковника за ворот и поставил на ноги.
– Прогуляемся, полковник, – сказал он.
– Куда?
– До оружейной комнаты.
– Я никуда не пойду, – полковник начал упираться.
– Да леший с ним, дядя Леша, – сказала Ольха, – Я уже и так сняла его образ.
– Вот и ладно, – обрадовался дядя Леша и хлестко ударил полковника по шее ребром ладони. Полковник повалился как куль. Дядя Леша связал его с поразительной
