на территорию усадьбы, потом вернулся и закрыл за собой дверь.
– Бентли, мне показалось или ты хромаешь? – спросила невестка.
– Повредил колено.
– О господи, как это случилось?
– Не важно, не бери в голову.
Хелен с дружеской снисходительностью пожала плечами, снова взяла его под руку и заговорила о другом.
– Ты изменился, Бентли, с тех пор как приезжал сюда на Новый год: стал каким-то тихим и, мне кажется, несколько мрачноватым. На тебя это не похоже, дорогой. Надеюсь, ничего плохого не случилось?
Бентли почувствовал, как у него сжимаются кулаки:
– Это мой братец велел учинить допрос?
Невестка отпрянула, как от удара.
– Побойся бога! Как ты можешь говорить такое? Неужели ты думаешь, что Кему есть дело до этого? Подобно большинству деловых мужчин он принимает во внимание только поступки.
Возможно, именно это Бентли и беспокоило больше всего.
Мысль эта пришла ему в голову неожиданно, и он буквально в последний момент удержался, чтобы не высказать ее вслух. Остановившись, Бентли накрыл ладонью лежавшую на его локте руку Хелен и попросил:
– Прости меня: сморозил глупость.
Они в молчании пошли дальше по саду. Кэтрин, Кем и остальные уже успели подняться довольно высоко на холм, но Хелен, кажется, не спешила их догонять. Бентли следом за ней тоже замедлил шаг и немного успокоился.
Хелен вдруг сжала его локоть, словно хотела вывести из задумчивости, и взмолилась:
– Прошу, встряхнись! Ты меня беспокоишь. Расскажи-ка лучше о своих похождениях, хотя бы о тех, что можно слушать леди. Ты приехал сюда прямо из Лондона?
– Можно и так сказать. – Бентли наклонился, чтобы отцепить веточку, приставшую к подолу накидки Хелен. – Я на несколько дней остановился в Эссексе, заехал в Хемпстед, чтобы захватить самое необходимое, и снова в дорогу.
Хелен улыбнулась:
– Вижу, ты оделся подобающим образом. Это производит хорошее впечатление.
– То есть выгляжу почти респектабельно. Ты это хотела сказать? – Он поднял голову и прищурился на солнце. – Мой братец, наверное, очень этому обрадовался.
Она ничего на это не ответила и с задумчивым видом продолжила:
– Сезон вот-вот начнется. Ты собираешься в Лондон?
– И делать вид, что все идет как нельзя лучше – при моих-то долгах? – Он расхохотался и принялся отламывать от веточки мелкие кусочки и бросать через плечо. – Нет уж, увольте. Мне это не по душе.
– Но ты мог бы приятно провести время. Разве твоих друзей там не будет? Разве тебе не хотелось бы обзавестись новыми знакомствами?
Бентли с подозрением посмотрел на нее:
– Силы небесные, Хелен! Уж не задумала ли ты меня женить?
Она рассмеялась:
– Ничего подобного, успокойся: ты не из тех, кто женится, а вот друзей поприличнее мог бы себе завести.
Бентли от неожиданности остановился:
– Даже не верится, что об этом говоришь мне именно ты, Хелен! Ведь ты всегда была яростной поборницей идеи равенства. К тому же не все мои друзья такие отбросы общества, какими их считает Кем. Огастус Уэйден, например, вполне благовоспитанный джентльмен.
– Согласна, – кивнула Хелен. – Он и его брат Теодор вполне достойные молодые люди – тебе бы почаще бывать в их компании. И я уверена, что сезон они проведут в Лондоне.
– Ты так думаешь? – он неуверенно взглянул на нее. – А мне казалось, что их туда калачом не заманишь.
Хелен аккуратно обошла лужу на дорожке.
– В этом году дебют старшей дочери лорда Раннока.
Бентли очень удивился:
– Ты имеешь в виду маленькую Зою Армстронг? Но она же еще ребенок!
– Не скажи, ей уже семнадцать! – возразила Хелен.
Бентли вспомнил, что Зоя всего на год-два моложе Фредерики, и почувствовал угрызения совести. Ему вдруг вспомнилось, что весной принесли приглашения по случаю первого выезда в свет Фредди. Он тогда тоже очень удивился и отклонил их, будучи совершенно уверен, что она слишком для этого молода. Странно другое: ему почему-то не казалось, что слишком рано вожделеть ее. Он и тогда устыдился своих чувств, а теперь и вовсе почувствовал себя негодяем, к тому же еще и старым.
– Может, все-таки останешься в Лондоне на сезон и примешь хотя бы некоторые из приглашений? – прервала Хелен его скорбные мысли.
– Об этом не может быть и речи! – решительно заявил Бентли и ускорил шаг, вынуждая и ее идти быстрее.
Вдруг у него словно мороз пробежал по коже. Он подумал, что у него, возможно, не будет выбора и ему придется участвовать во всех увеселениях, связанных с сезоном, потому что к тому времени, когда придут приглашения, он наверняка будет уже женат. А в таком статусе джентльмен принадлежит не только себе, но и обществу, потому что соблюдение внешних приличий приобретет особое значение. Женатый мужчина уже не сможет допустить, чтобы его пинками выставляли из какой-нибудь вонючей пивной или занюханного борделя. Поведение мужчины в обществе отражается на его супруге, а джентльмен никогда не позволит себе поставить в неловкое положение свою жену.
И он тоже не сделает ничего подобного, печально подумал Бентли. Напротив, ему придется в корне изменить свое поведение, и если уж позволять себе время от времени обычные удовольствия, то с большой осмотрительностью. Как минимум хотя бы это он должен сделать ради Фредди. Остальную часть пути к вершине холма Бентли представлял, каково это – быть благородным и правильным.
* * *
Уинни Уэйден аккуратно сложила только что полученное письмо, положила на чайный столик в малой гостиной и воскликнула, глядя отсутствующим взглядом на огонь в камине:
– О боже! Еще столько всего предстоит сделать! Думаю, надо нанять еще одну прачку и вызвать портниху. Придется кого-то отправить в магазин, чтобы отложили рулон светло-голубого шелка для Зои. А еще шляпки и перчатки…
Тео, сидевший за фортепьяно, удивленно вытаращил глаза, но тем не менее ни разу не сбился. Гас оторвал взгляд от шахматной доски, за которой сидел с Фредерикой, и уточнил:
– Пять недель до чего? Право же, мама, перестань разговаривать исключительно сама с собой.
Фредерика уже поняла, что безнадежно проигрывает, откинулась на спинку кресла и пояснила:
– Она читает письмо от кузины Эви. Они с Эллиотом возвращаются из Шотландии.
– А потом мы сразу же отправимся в Лондон, – добавила Уинни со страдальческой ноткой в голосе. – Надо подготовить Зою к ее первому сезону, причем за очень короткое время. И тебя тоже, Фредди! Прошлогодними бальными платьями нам не обойтись.
Фредди в ужасе повернулась к ней:
– При чем тут мои бальные платья?
Но миссис Уэйден, уже погрузившись в расчеты, бормотала, загибая пальцы:
– Потребуется не меньше шести новых платьев. Правда, может, удастся переделать декольте на твоем шелковом, цвета слоновой кости. Ты
