возможность все тебе рассказать.
– Это да, – согласился я. – Увы, твой рассказ ничего не проясняет, а, наоборот, только сильнее запутывает головоломку. А это непросто. Итак, мы имеем Черную Дорогу, что упирается в Колвир. Она проходит сквозь Тени, и некие существа наловчились пользоваться ею, чтобы попадать в Амбер. Какие именно силы за всем этим стоят, мы не знаем, но они явно злобные и, судя по всему, становятся сильнее. Я давно чувствую, что в происходящем есть доля моей вины, потому что все это как-то связано с моим проклятием. Да, оно было. Но проклятие или нет, рано или поздно все воплощается в то, с чем можно сражаться. И именно этим мы и займемся. Но всю эту неделю я пытался понять, какова роль Дары в ходе событий. Кто она вообще такая? Что она такое? Почему так страстно желала пройти Образ? Как вышло, что ей это удалось? Да еще эта ее угроза… «Амбер будет разрушен» – так она заявила. И то, что все это произошло, пока нас атаковали по Черной Дороге, – это не совпадение, нет. Тут явно кусок общей схемы. И все это связано с тем фактом, что в Амбере есть предатель: убийство Каина, записки… Кто-то из наших науськивает внешних врагов или сам за ними стоит. И вот теперь ты, посредством этого вот типа, – я пнул мертвеца, – связываешь это с исчезновением Бранда. Получается, что смерть или пропажа отца – из той же оперы. Если все так, выходит, перед нами серьезнейший заговор, детали которого разрабатывались многие годы.
Рэндом заглянул в буфет в углу, достал оттуда бутылку и пару бокалов. Наполнил оба, подал мне один из них и вернулся к своему креслу. Мы молча выпили за бренность бытия.
– Ладно, – сказал Рэндом после непродолжительной паузы. – Строить заговоры у нас у всех тут любимое занятие. И времени у каждого хватало. Мы с тобой слишком молоды, чтобы помнить наших братьев Озрика и Финндо, которые отдали свою жизнь на благо Амбера. Но после разговоров с Бенедиктом у меня сложилось такое впечатление, что…
– Да, – прервал я Рэндома, – что они более чем просто задумывались о троне, а потому их геройская смерть за Амбер стала необходимой. Я это тоже слышал. Может, так, может, нет. Правды мы уже не узнаем. И все-таки… Скорее всего, ты прав, хотя это ни к чему нас не приведет. Не сомневаюсь, что прежде такое случалось не раз. И не исключаю из подозрений никого. И все же – кто? До тех пор, пока не узнаем, работать нам придется с немалым гандикапом. Причем любой ход, направленный вовне, с вероятностью лишь раздраконит зверя. Мысли есть?
– Корвин, – сказал Рэндом, – если честно, за всем происходящим может стоять любой из нас. Даже я, хотя я томился в плену у Эрика и все такое прочее. Отличное прикрытие, кстати – я бы испытывал искреннее наслаждение разыгрывать из себя беспомощного страдальца, а на самом деле держать в руках ниточки, дергая за которые я заставляю остальных приплясывать. Любой из нас способен на такое. Свои мотивы и амбиции найдутся у каждого. А уж для тщательнейшей предварительной подготовки за эти годы у всех хватало и времени, и возможностей. Нет, так с подозреваемыми не разобраться, все мы хороши. Давай попробуем уйти от мотивов и возможностей и подумать: что же отличает нашего злоумышленника? Я бы даже так сказал: давай рассмотрим методику его действий.
– Отлично. Приступай.
– Кто-то из нас больше других знает о том, как манипулировать Тенями. Что на входе, что на выходе, как и почему… Еще у него есть союзники, найденные очень и очень далеко. Это вот сочетание он и обрушил на Амбер. Далее, невозможно посмотреть на кого-то и понять, обладает ли он особыми способностями и навыками. Так что давай подумаем, где он мог их получить. Возможно, просто научился самостоятельно где-то в Тени. Или же научился всему этому здесь, когда Дворкин был еще жив и давал уроки.
Я молча уставился в свой бокал. Дворкин, возможно, и сейчас жив. Это он обеспечил мне способ бегства из подземелий Амбера. Этого я не говорил никому – и говорить не собирался. Во-первых, Дворкин явно сошел с ума – поэтому, собственно, отец и запер его в темнице. Во-вторых, он обладал совершенно непонятным мне могуществом, чем лично меня убедил, что может быть весьма опасен. При этом ко мне он оказался весьма добр, а всего-то понадобилась толика лести и общих воспоминаний. Если Дворкин все еще там, я подозревал, что при должном терпении сумею с ним договориться. Так что весь этот вопрос я мысленно запер на кодовый замок как потенциальное секретное оружие. Пока менять это решение причин не было.
– Бранд постоянно ошивался около Дворкина, – сказал я вслух, поняв, к чему клонит Рэндом. – Его такие штучки всегда интересовали.
– Точно, – кивнул Рэндом, – он наверняка про такое знал больше нас, если сумел связаться со мной без Козыря.
– Ты думаешь, Бранд вступил в сговор с врагами, открыл им дорогу в Амбер, а потом обнаружил, что больше им не нужен, и его просто выжали как тряпку и бросили?
– Не обязательно. Хотя не исключено и такое. Но мне на ум пришел вот какой вариант – учти, впрочем, что я могу быть предубежден. Думаю, Бранд был в этих делах докой в достаточной мере, чтобы отслеживать, когда другие творят нечто необычное с Козырями, Образом или в Тени близ Амбера. А потом он поскользнулся. Может, недооценил противника и схватился с ним в открытую сам, вместо того чтобы обратиться к отцу или Дворкину. И что же? Враги схватили его и сунули в башню. Убивать не стали то ли потому, что решили, что оно того не стоит, или же планировали как-то использовать позднее.
– Звучит убедительно, – кивнул я. Так и хотелось добавить: «И превосходно вписывается в твой рассказ», глядя в лицо матерого картежника. Вот только… когда-то, когда я еще был с Блейзом, перед нашим походом на Амбер, я работал с Козырями, и у меня состоялась очень краткая связь с Брандом. Он успел намекнуть, что он в беде и в плену, а потом связь прервалась.
История Рэндома с этим эпизодом сходилась на ять, так что я проговорил:
– Если Бранд способен указать на врага, мы должны вытащить его и уговорить провести опознание.
– Я очень надеялся на подобное предложение, – отозвался Рэндом. – Терпеть не могу оставлять дела такого рода незаконченными.
Я встал, сходил за бутылкой и снова наполнил бокалы. Выпил,
