закурил новую сигарету.
– Но прежде чем мы этим займемся, – продолжил я, – нужно придумать, как сообщить о гибели Каина. Кстати, а где Флора?
– В городе, наверное. Утром была здесь. Хочешь, отыщу ее для тебя.
– Будь добр, отыщи. Кроме нас, она единственная, кто своими глазами видел этих ублюдков – когда они вломились в ее особняк в Вестчестере. Так что используем ее, пусть хоть так рассчитается за их невежливость. Кроме того, мне бы еще кое о чем ее поспрошать.
Рэндом допил вино и встал.
– Ладно, пойду поищу. Куда ее привести?
– В мои покои. Если меня не будет, подождите.
Я встал и вышел в зал следом за ним.
– У тебя есть ключ от этой комнаты?
– Он висит на крючке внутри, около двери, – ответил Рэндом.
– Возьми его и запри дверь. Разоблачения раньше времени нам ни к чему.
Рэндом запер дверь и отдал мне ключ. Мы вместе спустились по лестнице на пролет ниже. Дальше Рэндом пошел один. Я проводил его взглядом и отправился к себе.
Открыв сейф, я вынул оттуда Камень Правосудия – рубиновый кулон, с помощью которого отец и Эрик управляли погодой в окрестностях Амбера. Умирая, Эрик рассказал мне, какая нужна процедура, чтобы настроиться на Самоцвет самому. До сих пор у меня до Камня руки не доходили, да и сейчас, честно говоря, времени не было. Но, беседуя с Рэндомом, я решил, что нужно выкроить это время. В тайнике у камина в комнате Эрика я нашел записи Дворкина – о том, что они там лежат, Эрик тоже успел мне поведать перед смертью. Мне очень хотелось узнать, где он сам их раздобыл – записи явно были неполными. Я вынул их из ящичка сейфа и снова просмотрел. Все сходилось с объяснениями Эрика о процессе настройки.
Но там говорилось также, что Самоцвет можно использовать иначе, мол, контроль над метеорологическими феноменами – это просто случайная, пусть и зрелищная, демонстрация целого комплекса принципов, лежащих в основе Образа, Козырей и самой физической целостности Амбера, отделенного от Тени. Увы, подробности в бумагах отсутствовали. И все же чем больше я копался в памяти, тем явственней ощущал, что в этом что-то действительно есть. Отец пользовался Камнем Правосудия крайне редко, и хотя он всегда говорил о нем как об инструменте для управления погодой, погода, когда он пользовался Камнем, менялась далеко не всегда. Кроме того, отец частенько брал Самоцвет с собой, отправляясь на непродолжительные вылазки. Словом, я готов был поверить, что погода и правда всего лишь мелочь. Вероятно, такого же мнения придерживался и Эрик, но до подробностей также не сумел добраться. Когда мы с Блейзом шли на штурм Амбера, Эрик воспользовался самыми простыми и очевидными свойствами Камня. То же самое он проделал на той неделе, когда твари напали на нас по Черной Дороге. Оба раза Камень верно послужил Эрику, хотя и не спас его от смерти. Надо бы самому научиться использовать такую мощь, решил я. Всякая мелочь может быть важна. Да и просто носить эту побрякушку у всех на виду – не повредит, особенно сейчас.
Я спрятал записи Дворкина обратно в сейф, а Самоцвет положил в карман. Вышел из комнаты и спустился по лестнице. И снова, как раньше, почувствовал себя так, словно никогда не отлучался из Амбера. Здесь был мой дом, то, чего я всегда хотел. Теперь я его защитник. Я еще даже не надел короны, а все заботы уже на мне. Смешно. Ведь я вернулся, чтобы заявить о своем праве на корону, выдрать ее из лап Эрика, прославиться и править. А обернулось все совсем не так. Не понадобилось много времени, чтобы понять, что Эрик действует бесчестно. Если он действительно убрал отца, никаких прав на корону у него не было. Если же нет, он попросту поторопился. Так или иначе, коронация послужила только для того, чтобы еще сильнее раздуть и без того раздутое до предела самолюбие Эрика. Что до меня, я тоже желал короны – и мог ее взять. Но это было бы столь же безответственным поступком. В Амбере расквартированы мои иноземные войска, меня могут в любую минуту заподозрить в убийстве Каина, детали фантастического заговора вот-вот начнут проясняться… и ведь есть возможность, что отец еще жив. Несколько раз мне казалось, будто он пытается связаться со мной; и однажды, несколько лет назад, он вроде как одобрил мои притязания на престол Амбера. Но кругом было столько обманов и предательства, что я просто перестал понимать, чему верить. Отец не отрекался от престола. А у меня была травма головы, и уж я-то знал, чего желаю. Забавная штука – мозги. Я вот и себе на самом деле не доверяю. Не может ли случиться такого, что всю эту заварушку я сам и устроил? С той поры столько всякого случилось…
Цена бытия амберита, как по мне, еще и в том, что нельзя доверять даже самому себе. Забавно, что бы сказал Фрейд? Он не сумел докопаться до причины моей амнезии, зато высказал несколько чертовски точных догадок насчет моего отца и наших с ним возможных взаимоотношений. Правда, тогда я этого не понял. Да, недурно было бы снова заявиться к нему на сеанс.
Я миновал мраморную столовую и попал в темный узкий коридор, что начинался сразу за ней. Кивнул стражнику, прошел сквозь открытые двери, оказался на площадке. А теперь вниз. Бесконечная витая лестница в недра Колвира. Шаг за шагом. Редкие светильники там и сям. Темнота позади.
Кажется, однажды равновесие сместилось, и с тех пор из действующего лица я стал объектом действия, вынужденным делать ходы и реагировать на обстоятельства. Направляемым извне. И каждый мой ход вел лишь к следующему ходу. Когда это началось? Возможно, много лет назад, просто я только сейчас осознал происходящее. А может, вообще все мы жертвы, причем такого рода и в такой степени, что сами этого не понимали? Прекрасная подкормка для больного воображения. Зигмунд, где же ты? Я хотел стать королем – да и сейчас хочу, – больше всего на свете. Вот только чем больше я узнавал и размышлял над тем, что узнал, тем больше все мои ходы напоминали банальный дебют королевской пешки Е2 – Е4. Ранее я уже это чувствовал, и чем дальше, тем больше – и чувство это мне категорически не нравилось. Но никто из живущих не застрахован от ошибок, успокаивал я себя. И если чувства не обманывают меня, с каждым бряканьем колокольчика мой персональный доктор
