добыть из Тени огоньку. А потом я сидел себе, курил и блаженствовал под дождем. Мне было так хорошо, что даже менять ничего не хотелось.
Так прошло несколько часов, и когда гроза наконец прекратилась и небо прояснилось, наступила ночь, полная незнакомых созвездий. Потрясающе, как красивы ночи в пустыне!.. Гораздо позже я заметил, что дорога пошла на подъем и скорость камня снизилась. Что-то случилось в смысле законов физики окружающего мира – в смысле, сам подъем не был настолько крутым, чтобы настолько замедлить камень. Но играть с Тенями в этом направлении я не хотел, потому что мне нужно было в другую сторону. То есть вернуться туда, где мое внутреннее понимание физических законов стало бы более или менее правильным.
А потому я дал камню окончательно замедлить ход и остановиться, слез с него и продолжил идти вверх по склону. На ходу я играл с Тенями так, как всех нас научили в детстве. Минуешь какой-нибудь объект – сухое дерево, груду валунов – и сделай так, чтобы небо по обе стороны от объекта стало разным. Мало-помалу в небесах начали проступать знакомые созвездия. Я знал, что спускаться буду уже не с той горы, на которую взобрался. Раны мои все еще ныли, но лодыжка почти прошла. Я отдохнул и чувствовал, что готов к длительному пешему путешествию. Похоже, все снова было в порядке.
Прогулка вышла и правда долгой. Склон становился все круче. Вскоре я попал на торную тропу, и шагать стало куда легче. Я шел и шел вперед под знакомым уже небом и был полон решимости не останавливаться до утра. Моя одежда в процессе изменилась, чтобы соответствовать местной Тени, и теперь на мне были джинсы и куртка из той же ткани, а вместо промокшего плаща – сухое серапе[7]. Рядом послышался крик совы, а где-то далеко позади, внизу, раздалось нечто похожее на вой койота, этакое «йип-йип». Признаки знакомых мест порождали в душе ощущение определенной безопасности, изгнав все тени отчаяния, оставленные вынужденным бегством. Примерно через час я уступил искушению немного поиграть с Тенью. Не так уж невозможно встретить в горах заблудившуюся лошадь, и, конечно же, я таковую нашел. Минут через десять мы уже поладили, и я вскочил на нее. Верхом, пусть и охлюпкой[8], мой путь к перевалу стал куда приятнее. В спину мне дул морозный ветер. Взошла луна, и тропа заиграла искорками инея.
В общем, я ехал всю ночь. Одолел перевал и задолго до рассвета уже был внизу. Оглядевшись, я отметил, что гора позади стала выше. Склон зеленел свежей травой, по нему сбегали ровные линии шоссе, вдоль которых тут и там виднелись аккуратные домики. То есть все происходило в соответствии с моими желаниями.
На рассвете я ехал в предгорьях, джинса моя превратилась в армейские штаны цвета хаки и яркую рубашку, а свернутая ветровка болталась передо мной. В вышине реактивный лайнер взрезал небеса, чертя за собой ребристую полосу от горизонта к горизонту. Пели птицы. Начинался теплый солнечный день.
Вот тогда-то я и услышал свое имя и вновь ощутил прикосновение через Козырь. Я остановил лошадь и ответил:
– Да.
Это был Джулиан.
– Рэндом, где ты? – спросил он.
– От Амбера далековато, – ответил я. – А что?
– Кто-нибудь из наших пытался связаться с тобой?
– В последнее время – нет. Вчера кто-то пытался, но я был занят и разговаривать не мог.
– Это был я, – сказал Джулиан. – Тут такое происходит, что лучше тебе быть в курсе.
– А ты где? – спросил я.
– В Амбере. В последнее время у нас кое-что случилось.
– Например?
– Отец пропал, причем уже довольно давно. И никто не знает, где он.
– Он и раньше, бывало, пропадал подолгу.
– Да, но раньше он оставлял распоряжения и делегировал полномочия. Так всегда было.
– Верно, – согласился я. – А «давно» – это сколько?
– Год с лишним. Ты что, ничего не знал?
– Я знал, что он уехал. Жерар как-то обмолвился.
– Вот и добавь все это время к твоему «как-то».
– Ясно. Ну и как вы там управляетесь?
– В том-то и дело. До сих пор мы просто решали вопросы по мере их возникновения. Жерар и Каин командовали флотом, как и при отце. Только без него они все решения принимали самостоятельно. Я снова возглавил патруль в Арденском лесу. Но у нас нет человека, который взял бы на себя централизованную власть, принимал бы стратегические решения, говорил бы, так сказать, за весь Амбер.
– То есть нужен регент. Что ж, запросто – можем метнуть карты.
– Все не так просто. Мы думаем, что отец погиб.
– Погиб? Почему? Как?
– Мы все время пытались вызвать его по Козырю. Целый год. Каждый день. Тишина. Что скажешь?
– Может, он и вправду погиб, – промолвил я. – А может, попал в какую-то передрягу. Мало ли… может, даже томится где-нибудь в тюрьме, есть ведь и такой вариант.
– Тюрьма не может помешать Козырям. Ничто не может. Достаточно мгновения связи, и он попросил бы подмоги.
– Не поспоришь, – сказал я. Сказать-то сказал, а сам вспомнил о Бранде. – А может быть, он намеренно не желает выходить на связь?
– С какой стати?
– Понятия не имею, но такое тоже возможно. Ты же знаешь, отец порой ужасно скрытничает.
– Нет, – не согласился Джулиан. – Не похоже. Все равно он должен был бы как-то дать знать о себе – какие-нибудь распоряжения, намеки…
– Ну ладно, так или иначе, – сказал я, – делать-то что?
– Кто-то должен занять престол Амбера.
Я чувствовал, что Джулиан к этому клонит, – а ведь, казалось бы, такое в принципе не должно было случиться никогда.
– Кто? – спросил я.
– Эрик представляется лучшим из всех, – ответил Джулиан. – В общем, последние месяцы он и так правит. Осталось уладить кое-какие формальности.
– То есть он будет не просто регентом?
– То есть он будет не просто регентом.
– Понятно. И впрямь, пока меня дома не было, у вас там много всякого случилось. А насчет Бенедикта вы не думали?
– Ему, похоже, хорошо там, где он находится. Болтается в какой-то Тени.
– А что он думает обо всем этом?
– Он явно не в восторге. Но вряд ли взбунтуется, слишком много будет беспорядка.
– Ясно, – сказал я. – А что Блейз?
– Они с Эриком изрядно поскандалили, но войска не подчинялись приказам Блейза. Месяца три назад он покинул Амбер. Позже он может доставить нам неприятностей. Но мы к такому готовы.
– Жерар? Каин?
– Они пойдут за Эриком. А ты как на это смотришь?
– А девочки?
Джулиан пожал плечами:
– Сестрицы, похоже, все принимают
